сразу распознал средневолновый радиоприемник. На корпусе красовался бренд General Electric. Над динамиком — поворотный переключатель, установленный на FM-передачу, и окошко с волнами от 88 до 108.

Зачем мне радио, если есть смартфон? От воды он наверняка превратился в кирпич, но все же…

Я пошарился по карманам. Нашел только какую-то странную штуку, напоминающую кардхолдер. Раскрыл его и увидел карточку водительского удостоверения. На фото — некий Джошуа Клейтон. Выглядел он отдаленно знакомо, как будто я его где-то уже встречал.

Джошуа родился в апреле 1959 года и для столь почтенного возраста выглядел очень молодо. Сейчас ему должно быть… сколько, лет шестьдесят-семьдесят? Уроженец штата Юта. Без понятия, где это.

Я вернулся в ванную комнату, надеясь найти там свой смартфон. Неужели украли? Первым делом захотелось смыть источник вони в унитазе, но тот серьезно меня удивил, я такого прежде не видел: отвратительного зеленого цвета бачок располагался выше моей головы, и к унитазу от него вела ржавая тонкая труба. Само собой, привычной кнопки нигде не было.

Я догадался, что надо потянуть за прикрепленную к бачку цепочку — потянул, но, похоже, слишком сильно. Страшно завыла труба, бак стал трястись, словно хотел вырваться из стены, и в керамическую чашу ударил настолько мощный поток, что унитаз чуть надвое не разломился. Вода быстро наполнила чашу до краев и хлынула дальше, вылившись на пол.

Я уже приготовился к новому мировому потопу, но бак опустел, и туалетный армагеддон не состоялся.

Вонь кстати только усилилась.

На раковине лежал кусок мыла и опасная бритва, выше висел открытый шкафчик. Из фильмов я хорошо знал, что в нем должны храниться медикаменты, всякие пластыри и средства от аллергии, но внутри я не нашел ничего, кроме очередной демонстрации тотальной нищеты.

Закрыв дверцу шкафчика, я встретился взглядом с незнакомцем, который смотрел на меня из зеркала. От неожиданности я дернулся, и незнакомец тоже дернулся. В этом отражении я узнал того парня из водительских прав.

Хлопнул себя по щеке, и отражение повторило пощечину. Я оттянул веко, и Джошуа поступил так же, оголив покрасневшее глазное яблоко.

— Да ладно, да не может такого быть, — проговорил я, не узнав своего голоса. Это говорил Джошуа, повторял за мной. — Заткнись! — крикнул я на Джошуа. Или Джошуа крикнул на меня?

И тут у меня началась настоящая истерика — иначе и не скажешь. Я щупал себя, тянул за волосы, хрустел пальцами, и все ощущения были совершенно точно не моими, но в то же время — это были абсолютно мои ощущения. Это я, но не я. Да как же такое может быть?

Я напрягся, попытался вспомнить последний день жизни, но увидел только туманные, невнятные образы. Воспоминаний Джошуа у меня либо не осталось, либо же я не знал, как к ним пробраться. Что касается моей собственной памяти, то и здесь случился облом — я почти не помнил своего прошлого.

Ладно, с этим попробую разобраться потом. Сейчас нужно действовать. Но сначала…

Я ослабил ремень и стянул с себя промокшие брюки, кинул их на тумбочку, сунул ладонь в трусы — причиндалы на месте, и это хорошо. Я по документам мужик, по ощущениям мужик, и фактически я тоже мужик. Хоть это радует.

Вернувшись в основное помещение, я обратил внимание на сушилку с одеждой, она стояла рядом с напольным обогревателем. Ходить в сыром шмотье мне уже порядком надоело, так что я переоделся, натянув на себя джинсы, черную майку, а поверх нее куртку — армейскую, похоже. Такие же были в фильмах про вьетнамскую войну — «Рэмбо» и в том же самом «Таксисте».

Вытерев грязные стопы мокрой футболкой, я надел носки. Рядом стояли ботинки, и я с большим удовольствием нырнул в них и зашнуровался.

Удивительно, но смена гардероба придала мне уверенности. В пару шагов я вернулся на кухню и включил радиоприемник. Нужную частоту уже кто-то настроил до меня. Шли вечерние новости.

'…ожидаются в Вашингтоне и Орегоне в ближайшие дни. Десятки людей погибли, точное число жертв пока неизвестно, продолжается эвакуация, граждане с тревогой покидают свои дома. Пожарные, да поможет им Бог, трудятся с самого утра, горит лес, и гибнут тысячи, тысячи диких животных. Нам только предстоит узнать масштабы этой катастрофы.

Напомним нашим слушателям, что сегодня утром, 18 мая, проснулся вулкан Сент-Хеленс в девяноста милях от Сиэтла. Уже известно, что это самое масштабное извержение вулкана в истории Соединенных Штатов…'

Я вырубил приемник. Удивительно, но каждое слово ведущего я понял абсолютно точно, словно он говорил на моем родном языке.

Сегодня восемнадцатое мая… Это же мой день рождения. Именно мой, а не этого парня Джошуа, в чьем теле я оказался. Сегодня день рождения настоящего меня.

Позади послышался стон, парень приходил в себя. Я вернулся к нему, присел рядом, подобрал с пола нож и метнул его во входную дверь — лезвие с гулким стуком вошло в деревянную панель.

— Рассказывай, — начал я. — Какой сейчас год?

— Как понять? — пацан никак не мог сфокусировать взгляд. Он утирал кровь локтем, а та не унималась. Впрочем, ничего смертельного. — Я… Вроде бы 1980-й?

— Это что, шутка такая? — я внезапно для самого себя почувствовал злость, схватил парня за рубашку и тряхнул его. — Шутишь, да⁈ Ты шутник⁈

— Я не шутник, я — Саймон! Я не шучу! — кричал парень. Он не выдержал и заревел, гнусаво продолжив сквозь слезы и сопли. — Пожалуйста, не убивай меня! Ты же проповедник, тебе ведь нельзя! Пощади ради всего святого! Кому вы там поклоняетесь, Богу Мормону или как там!..

Я выпустил рубашку из пальцев, и парень снова ударился головой о шкаф.

— Ты знаешь, кто я такой?

От последнего вопроса парень обомлел, явно подумав не в ту сторону. И отключился. По его штанине потекла моча.

Я выругался благим матом. По-русски.

Делать было нечего. В разграбленной квартире торчать не хотелось, в голове царил кромешный беспорядок, и я никак не мог придумать, что мне в этой ситуации предпринять.

В итоге я подчинился инстинктам и просто ушел, прихватив с собой одни только водительские права. Остановившись на секунду у дверного проема, я рывком вытащил нож и шагнул за порог.

Глава 2

Грайндхаус

Коридор тонул в полумраке, свет давали лишь редкие электрические бра на исписанных граффити стенах. Обреченно выдохнув, я выставил перед собой нож и медленно побрел вперед.

Ботинки