— Это сушеный северный скат, выдержанный в бочке с кислым молоком и солью! — гордо заявил Бран, откусывая огромный кусок от такого же куска и громко чавкая. — Лучшая еда в походах! В нем силы больше, чем в целом быке! Ешь, говорю. На Юге от такой еды люди мрут с непривычки, а на Севере мы этим детей с пеленок кормим. Волосы будут гуще, а зубы крепче камня!

— Я… я, пожалуй, воздержусь от густых волос на всем теле, господин Бран, — пробормотала Лира, аккуратно откладывая вонючий деликатес на камень подальше от себя. — Я подожду зайца.

— Как знаешь, — горец пожал плечами и запил свою мерзость глотком эля из бурдюка. — Больше мне достанется.

Лорис, сидевший поодаль и методично счищавший грязь с кинжала обрывком чистой ткани, поморщился так, словно у него заболели все зубы разом.

— Дикари, — протянул южанин, грациозно поправляя воротник. — Жрут тухлятину, спят в грязи и гордятся этим. Как вообще Великий Союз терпел ваши кланы столько веков?

Бран перестал жевать. В его глазах промелькнуло недовольство, но он лишь криво усмехнулся, обнажив щербинки в зубах.

— Мы спим в грязи, чтобы такие надушенные артисты, как ты, могли спать на шелковых простынях, не боясь, что ночью к ним в окно влезет орк и оторвет их красивую голову, — парировал горец. — А вот мне интересно другое, золотой мальчик. Я-то понятно, я наемник. Платят — рублю. Вся моя жизнь — это поход. Но ты? Ты же весь из себя такой утонченный, нежный. Твои сапоги стоят больше, чем моя деревня. Что такой столичный цветочек забыл в отряде, который идет прямиком в пасть к мертвецам? Папенька-лорд лишил наследства за то, что ты переспал с его конюхом?

Крэг, до этого молча смотревший в огонь, вдруг издал звук, похожий на то, как если бы кто-то ударил палкой по пустой бочке. Это бугай так рассмеялся.

Лорис замер. Его пальцы, держащие кинжал, побелели. Я напрягся, готовясь в любой момент перехватить руку южанина, если он решит метнуть сталь, но, к счастью, Лорис оказался умнее. Он глубоко вздохнул, его лицо разгладилось, и он растянул губы в снисходительной улыбке.

— Мой «папенька», — мягко, почти мурлыча произнес Лорис, — был простым торговцем специями в Вольных городах Юга. И я никогда не спал с конюхами, дикарь. У меня слишком высокие стандарты. Я был Первым Клинком Дома Валарио. Слышал о таких?

Бран нахмурился, почесывая рыжую бороду.

— Торгаши. Держат торговлю шелком и вином через Сапфировое море. Говорят, они богаче самого Короля.

— Именно, — Лорис изящно перекинул кинжал из руки в руку. — Я был личным дуэлянтом главы Дома. Знаешь, на Юге не принято решать споры в грязных кабаках на кулаках. Если два благородных господина не сошлись в цене на партию рабов или корабль с вином, они нанимают мастеров. Это искусство, Бран. Поединок в Круге Белого Песка. До первой крови, или до смерти, если ставки высоки. Я выходил в Круг двадцать четыре раза. И двадцать четыре раза мои наниматели получали то, что хотели, а слуги выносили с песка чье-то тело. Я купался в золоте. Женщины высшего света платили мне только за то, чтобы я посидел на краю их постели, пока они рассказывают мне о своих скучных мужьях.

— Так чего же ты здесь, в этой дыре? — хрипло спросил Харгрим, отрываясь от созерцания своих грязных ногтей. — Перерезал глотку не тому, кому надо?

Лорис тяжело вздохнул, и в этом вздохе прозвучала искренняя, почти театральная печаль.

— Хуже, гном. Я перерезал глотку тому, кому было надо, но сделал это… неаккуратно.

Он посмотрел на свое отражение в клинке, словно ища там поддержку.

— Это было три года назад. Спор из-за шахты. Мой противник был здоровенным ублюдком из северных наемников. Похож на тебя, Бран, только вонял чуть меньше. Я играл с ним. Он был медленным, как слепая корова. Я нанес ему семь неглубоких порезов — идеальная симметрия. Я собирался закончить бой изящным уколом в сердце. Но этот идиот… он поскользнулся на собственной крови. Поскользнулся и упал прямо на мой клинок.

Лорис возмущенно всплеснул руками.

— Лезвие вошло ему в глаз и вышло через затылок. Кровища брызнула во все стороны! Мой лучший шелковый камзол, вышитый серебром, был испорчен навсегда! И что еще хуже — он рухнул не на спину, как положено побежденному, а завалился на живот, дергаясь, как раздавленная жаба. Вся публика видела эту грязь! Это было уродливо! Это было вульгарно!

Отряд молчал, пытаясь переварить услышанное.

— Подожди, — Харгрим помотал головой. — Ты убил врага. Ты выиграл дуэль. Из-за чего ты сбежал?

— Из-за чего⁈ — Лорис посмотрел на гнома с таким возмущением, словно тот только что предложил ему съесть тот самый кусок сушеного ската. — Глава Дома Валарио подошел ко мне после боя и сказал, что моя техника стала небрежной! Что я «испачкал репутацию Дома этой скотобойней»! Он осмелился критиковать мое искусство!

Южанин фыркнул, изящно поправляя волосы.

— Ну, я и вспылил. Я сказал ему, что если он так хорошо разбирается в искусстве, то пусть попробует сам. А потом я взял и отрезал ему ухо. Прямо там, на трибуне. Очень чисто, между прочим, идеальный срез.

Он грустно вздохнул.

— Как оказалось, торговцы специями совершенно не ценят прекрасное. На следующий день за мою голову назначили награду в десять тысяч золотых. Пришлось срочно покинуть Юг и перебиваться грязными контрактами в этих вонючих землях, пока мне не предложили куш, который позволит купить собственный остров и никогда больше не видеть ваших рож.

В повисшей тишине раздался густой, басовитый голос Крэга:

— Крэг считает, что ухо — это хорошо. Ухо хрустит.

Лорис посмотрел на бугая, затем перевел взгляд на небо, словно прося у Теоса терпения, и вернулся к полировке кинжала.

Пока остальные укладывались спать, завернувшись в плащи поближе к углям, я заметил, как Даррен отошел в тень скал. Его компаньон бесшумно последовал за ним. Я подождал пару минут, убедился, что Бран захрапел, а Харгрим отвернулся к стене, и так же бесшумно скользнул следом, сливаясь с темнотой. Я не подходил близко. Мои уши, привыкшие слышать щелчки замков сквозь толстые дубовые двери, ловили каждый звук.

— … лошади больше не вытянут, — это был голос Даррена. Тихий, напряженный. — Если мы полезем