всегда нравилось. Вот почему тут, в Грузии, построить административное здание с учётом местного колорита и архитектурных традиций — не зазорно, а в Москве нужно Дворец съездов в виде безликой коробки делать? Мне этого никогда не понять.

Людей на площади перед парламентом уже не было. Никого не разгоняли, наоборот, как я и просил — сообщили, что сегодня прилетит генсек и что на следующий день можно будет собраться ещё раз — только не на площади, а всё же в закрытом помещении, где охрану осуществлять будет проще, — и задать все вопросы верховной власти как бы напрямую.

Первым, впрочем, на доклад попросился даже не Ахмедов, а глава местного КГБ Хатиашвили Отар Георгиевич. И вот то, что он рассказал, мне не понравилось совершенно.

— Есть данные о контактах доверенных людей Ахмедова с представителями «той стороны». Разрабатывать такие вещи мы не имеем права, но и закрывать глаза тоже не можем, — представитель конторы тут же начал жаловаться на областное начальство. — В обычное время подобные контакты в целом не являются чем-то особо выходящим за рамки, но прямо сейчас я как коммунист просто не имею права о них молчать.

— Докладывали начальству? — уже понимая, что что-то тут не так, переспросил я.

— Так точно, товарищ генеральный секретарь. И по линии республиканского КГБ, и по линии КПК…

— Понятно… — Я без промедления поднял трубку и попросил соединить с Москвой. Уточнил, принимали ли они сигнал. Маркелов ответил, что принимал, но по его мнению, ничего серьёзного там нет и имеет место просто «конкуренция на местах». Короче говоря, конфликтуют местные выдвиженцы с присланными варягами. После такого ответа всё стало выглядеть запутанно ещё сильнее. Появилось ощущение, что я чего-то не понимаю, а в моей профессии это может быть опасно.

— А как у вас идет борьба на наркотическом фронте?

Борьбу с наркотиками у нас одновременно курировали сразу два ведомства: милиция занималась отловом и учетом наркоманов, а вот производством, транспортировкой и хранением заведовало КГБ. Зачем так сложно? Ну как обычно, чтобы не усложнить злоупотребления, всё же наркотики в Союзе были делом токсичным, для конкретного гражданина ведущим к серьезному поражению в правах, поэтому не хотелось бы превращать ее в инструмент давления. А так: нашли милиционеры потребителя, завели дело, обязательно должны «комитет» привлечь для поиска канала распространения. И наоборот: нашли гэбисты канал распространения — нужно МВД привлекать, чтобы потенциальных потребителей выявить и «профилактировать». Имелась надежда, что тут вечная нелюбовь между двумя ведомствами пойдет делу на пользу.

— Здесь всё тихо. После того как была налажена система медицинских проверок, потребление рухнуло, и тема стала куда менее привлекательной, товарищ генеральный секретарь. За последние полгода удалось накрыть только одну относительно крупную партию наркотиков. Но там она, видимо, транзитом шла через Каспий, Азербайджан и дальше куда-то на север, к сожалению, конечного получателя выявить не удалось…

Принял доклад, поспрашивал по ходу расследования непосредственно взрывов. Пока местные ничего не нашли, но вроде как уже московские спецы включились в работу, так что скоро можно будет ожидать первые результаты. Понятно, что ничего не понятно…

Пообщался потом с самим Ахмедовым отдельно. Молодой, но уже опытный кадр. Из нового, «моего» поколения — 54 года. На Ашхабадском горкоме себя хорошо показал, получил повышение «на Тбилиси». Я смотрел, как туркмен сбивчиво — неудивительно, после таких встрясок не то что с карьерой можно попрощаться при плохом исходе, тут до инфаркта недалеко — пытался рассказать своё видение обстановки в городе, и вдруг задал пришедший в голову вопрос.

(Ахмедов Х. А.)

— Хан Ахмедович, а как у вас отношения с главой областного КГБ складываются? С Хатиашвили? Такой провал серьёзный, это ведь его ведомство должно подобные вещи пресекать. Как вы оцениваете его работу?

— Сложно сказать, Михаил Сергеевич. У них здесь в Грузии… — Первый секретарь хмыкнул и пожал плечами, — да и у нас тоже, это так много где, очень сильно всё на личных связях основано. Родственных в первую очередь, ну и прочих. Все друг другу либо друзья, либо сваты, либо просто хорошие знакомые. В такой обстановке трудно оценивать работу одного отдельного человека…

То, что Ахмедов в отличие от «кэгэбиста» не стал напрямую топить потенциального оппонента, мною было воспринято скорее положительно. А вот то, что эти двое явно не смогли сработаться — отрицательно. Впрочем, будем честны: для того вся эта история с диагональным ростом и задумывалась, чтобы появление таких вот смычек — «коррупционно-опасных», так сказать, — резко усложнить. К сожалению, и качество коммуникации по рабочим вопросам при таком подходе неизбежно падало, тут уж ничего не сделаешь: либо одно, либо другое.

— А вообще как вы оцениваете обстановку в области? Работу партийных органов? Предприятий народного хозяйства? Как местные к образованию Федерации отнеслись?

Ахмедов только вздохнул.

— Плохо оцениваю, товарищ генеральный секретарь. Низкая дисциплина, игнорирование указаний сверху, проблемы в идеологической работе, если не назвать это развалом. О проблемах в работе народного хозяйства, я думаю, вам известно лучше моего, потому что не просто же так из Грузии начался вывод производств еще до моего назначения. Очень сильное сопротивление идет по линии творческой интеллигенции. Хатиашвили докладывает, что там действительно серьезных проблем нет, а вот по другим линиям говорят обратное. Откуда так быстро сегодня на площадь люди набежали? Не сами же сорганизовались, помог кто-то, — персек области сделал глоток воды и продолжил рассказ. — Нет, конечно, есть и хорошие моменты. Количество самозанятых растет, сфера услуг развивается, туризм опять же. Да и просто если брать простых граждан, то в большинстве своем это наши, советские люди. Хотя, конечно, и среди них образование Закавказской Федерации вызвало неоднозначную реакцию. Говорят, что мол армяне накосячили, а наказали всех скопом, не разобравшись.

— Блестяще… — Только и смог ответить я на такую характеристику.

Глава 5−5

Общение с партактивом

22 мая 1990 года; Тбилиси, СССР

WALL STREET JOURNAL: Лондонский дождь обещает стать ледяным

Если вы следили за экономикой Соединенного Королевства внимательнее, чем за спредами по облигациям, то к началу 1990-го уже должны были учуять запах гари от перегретого котла. Рынок недвижимости Великобритании больше не остывает — он заходит в полноценный кризис.

Фундамент треснул. Стремление любой ценой удержать фунт в европейском валютном коридоре обернулось войной Банка Англии