системе. А с другой стороны, полмиллиона человек — это уже и по экономике Союза удар чувствительный, так что тут думать нужно крепко…

Общение с народом получилось нервным. Оно и понятно: не привыкли советские граждане, чтобы их взрывали, чай не на Ближнем Востоке живём, не в Израиле. У евреев вон уже который год их «интифада» идёт, в полноценную партизанскую войну переросшая. Это в той истории с развалом СССР палестинцы были вынуждены соглашаться если не на мир, то хотя бы на переговоры о мире, тут же мы продолжали их спонсировать щедрой рукой, выделяя деньги и оружие на продолжение бесчинств на «заднем дворе» США.

— Поэтому, товарищи, призываю всех к бдительности. Паниковать не нужно, компетентные органы будут разбираться, искать подонков, которые всё это устроили… И тут главное, что нужно понимать, зачем именно устраивают теракты против мирного населения. Их как раз и устраивают для того, чтобы запугать, чтобы посеять панику, чтобы трудящиеся перестали доверять партийным и правительственным органам. Ни в коем случае не нужно поддаваться на провокации и вообще вести себя так, как этого хотят злодеи…

— Зачем было людей взрывать? Что за сумасшествие? — Кто-то выкрикнул вопрос из зала, судя по прокатившемуся гулу, народ был действительно в некотором недоумении.

— Это все азеры виноваты, мало им власти, хотят грузин со свету сжить! — Подхватился второй и реплика его запустила вал перебранки среди приехавших. Кто с кем ругался я по правде говоря не слишком хорошо понял, слишком много было непонятных слов и «идиоматических выражений», собственно понятны были только отдельные маты, произносимые на великорусском. Да и не так важно кто, с кем и почему, главное другое: видно было что проблемы с межнациональной рознью присутствуют в полном объеме, и это конечно не радовало.

— Мотивы опять же установит следствие, но обычно теракты устраивают чтобы запугать людей, посеять страх, неуверенность в завтрашнем дне, — я дождался когда товарищи из Президиума наконец наведут порядок и продолжил разъяснения. — И тем важнее в такой ситуации не идти на поводу у бандитов. Это они хотят чтобы товарищи по партии обвиняли друг друга, крича о том, что виноват сосед вы напрямую потворствуете тем, кто взрывал вчера бомбы.

Не уверен, что мне удалось в итоге достучатся до каждого, но в целом, реакция местного актива мне скорее понравилась, чем нет. Ахмедов, когда звонил с просьбой о помощи, явно перестраховался. Да, конечно, были и те, кто, не скрываясь, возмущался «бездействием» и «попустительством», требовал «кадровых решений», промелькнула опять же характерная мысль, что, мол, все проблемы оттого, что вместо проверенных местных кадров руководить привозят варягов со стороны — тут я тоже себе мысленную галочку поставил — но в целом на низовом уровне, на уровне секретарей первичных ячеек и просто активных граждан, власть и меня лично поддерживали. Уж точно никто не пытался заикнуться, что, мол, это Горбачёв виноват в том, что кого-то там взорвали; скорее наоборот, общее горе как будто сплотило людей, проскользнула мысль среди выступающих, что, мол, хорошо бы над злодеями, когда их поймают — в том, что их поймают, сомнений почему-то ни у кого не возникло, и это я опять же мысленно себе в плюс записал — провести открытый суд.

Глава 5–6

Политические расклады и взрывы

22 мая 1990 года; Тбилиси, СССР

THE NEW YORK TIMES: Конфликт между ФРС и Белым Домом

В ФРС вновь предпочли осторожность — и вызвали новую волну политических и экономических споров. Поводом стали последние данные по инфляции: показатель потребительских цен удерживается на уровне 6,2%, что на 0,4 процентного пункта выше ожиданий аналитиков.

На этом фоне совет ФРС принял решение не снижать ключевую ставку, которая остаётся на уровне 9,2%. Более того, председатель Алан Гнринспен допустил, что при сохранении негативной динамики инфляции регулятор может вернуться к ужесточению политики: ставка, по его словам, «вполне может превысить 10%».

Такая риторика вызвала резко негативную реакцию в Белом доме. Представители администрации фактически обвинили ФРС и лично Гринспена в том, что они готовы пожертвовать экономическим ростом ради борьбы с инфляцией. В условиях, когда экономика только демонстрирует признаки устойчивого восстановления, подобные заявления выглядят особенно чувствительными.

Фискальная картина лишь усиливает напряжение. Государственный долг США уже превысил 4 триллиона долларов, а прогнозируемый дефицит бюджета на 1990 год достигает 370 миллиардов. При этом 270 миллиардов долларов, или почти 20% всех федеральных расходов, пойдут исключительно на обслуживание долга и выплату процентов. Подобная доля стала почти «привычной» со времён военной кампании администрации Буша в Ираке в 1986–1987 годах — но от этого она не становится менее тревожной.

Политический контекст добавляет остроты. Президент Дукакис в своей предвыборной кампании 1988 года обещал сокращение государственных расходов и снижение дефицита. Однако фактические показатели свидетельствуют об обратном: дефицит не только не сократился, но и вырос.

Впрочем, экономике есть чем ответить скептикам. После рецессии 1986 года, когда рост колебался в пределах 0,1–0,3% в 1987–1988 годах, уже в 1989 году экономика продемонстрировала уверенное восстановление — рост ВВП составил 3,7%, а прогноз на 1990 год предполагает ускорение до 4,2%. Этот фактор частично компенсирует рост долговой нагрузки, увеличивая налоговые поступления и расширяя базу для обслуживания обязательств.

Тем не менее, фундаментальный конфликт остаётся нерешённым. С одной стороны — инфляция, которая явно выходит за рамки комфортного уровня и требует жёсткой денежной политики. С другой — экономика, только начавшая набирать обороты, для которой высокие ставки означают риск нового замедления.

ФРС, похоже, делает ставку на долгосрочную стабильность, даже ценой краткосрочного охлаждения. Белый дом, напротив, ориентирован на поддержание текущего роста. В этой развилке — классический выбор экономической политики конца 1980-х: борьба с инфляцией или поддержка экспансии.

Пока же очевидно одно: даже ускоряющийся рост ВВП не способен полностью заглушить голоса тех, кто предупреждает — сочетание высокой инфляции, растущего долга и значительного бюджетного дефицита остаётся потенциально взрывоопасным.

После встречи с активом я ещё раз провёл большое совещание с местными товарищами. И ещё сильнее уверился в том, что взрывы — это была конкретная провокация, направленная на расшатывание внутренней ситуации в бывшей Грузинской ССР.

А тут ещё патриарх позвонил и отчитался о поставленной ему задаче. Извинился, что сигнал вовремя не подал, что оказывается у кого-то из его подчинённых имелась информация о подозрительной активности «у соседей» — по мусульманской линии, то есть — и что по недосмотру материалы эти не были вовремя переданы