[Получен 216 уровень!]

Пришедший уровень я заметил лишь случайно, взлетая и делая редкую паузу, чтобы оценить ситуацию.

Я привыкал к этому месту, и давление мира, которое я нёс как привычный фоновый шум, слегка ослабело. Будто слой ваты между мной и Нореном стал чуть тоньше.

Решив, что время полумер закончено и затраты оправдают цель, я применил первый единичный ядерный заряд, открывая разлом и меняясь с ним местами, пролетая мимо падающей из него ракеты.

Выждав с полминуты, вернулся обратно.

Ядерное оружие — это всё же очень опасно. Человечество не создавало ничего хуже — или лучше, смотря с какой стороны смотреть. Но даже выжженная земля и тысячи мёртвых монстров в платиновом мире Норена — капля в море, тут же заполняющаяся обратно.

Опыта получил прилично, и я мог бы растратить весь оставшийся боезапас, но у меня был другой противник, куда более опасный, чем безумные монстры. И ядерное оружие работает против него очень хорошо. А тут я и собственными руками справлюсь…

Время в мире Норен шло странно. Без смены освещения, без теней, без каких-либо природных маркеров — только монотонный рассеянный свет, одинаковый в любой точке.

Я уже не помнил толком, когда начал бой. Сменялись разве что уровни монстров, вылезающих из разломов. Я провёл здесь уже достаточно времени, чтобы восстановление Аксиоса между боями начало занимать больше времени, чем активный бой.

Когда противник превысил стопятидесятый уровень, стало особенно тяжело. Добавились летающие, и когда я тратил энергию на полёт, преследуя их, меня атаковали дальнобойные монстры с поверхности, и наоборот: летающие всегда мешали. Роящиеся, с острыми иглами вместо конечностей, похожие на огромных многоногих насекомых. Каждое было слабо и умирало с пары ударов, но их количество само по себе создавало проблему иного рода. Слишком много движущихся объектов, слишком много ауральных сигналов одновременно. Я не знал физической усталости, но про разум этого сказать нельзя было. Когда фиксируешь масштабы, в которых нужно учитывать тысячи переменных в ближайшем километре, мозг (или чем я там сейчас думаю) попросту не успевает.

Как и во многие моменты до этого, на помощь пришёл неспящий наблюдатель — Йон.

Меняемся.

От такого предложения отказываться было бы глупо, и я тут же отдал ему контроль. В следующее мгновение из моей ауры вытянулись сотни жгутов, каждый из которых жил собственной жизнью, либо пронзая монстров в округе в их уязвимые места, либо используя части тел как метательные снаряды, поражая насекомых-переростков.

Отдохнуть не получилось. Я старался уловить этот стиль сражения, перехватывая контроль частично время от времени, и у меня даже начало получаться. Принцип был прост: не надо было думать обо всём и сразу. Эти энергетические тонкие жгуты по ощущениям управлялись даже проще рук. Достаточно было лишь понять, как ими пользоваться, и затем продолжать это делать на чистых инстинктах. Сложнее было следить за окружением через ауру.

Сам не заметил, как перехватил контроль у Йона обратно.

Следующие двадцать уровней монстров я перебил в непрерывном движении, затем услышал нечто новое, что заставило меня запнуться посреди боя:

Я горжусь тобой, человек.

Мне показалось, что сознание перегрелось или я поймал мощную пси-атаку, но нет, Йон продолжал. Знакомый голос в голове прозвучал тихо. Тише, чем обычно. Без насмешки, без привычной интонации превосходства:

Будучи одним из самых слабых существ из наследия Первых, ты вытерпел на себе все испытания Системой. Ты стал сильнее всех носителей, что у меня были прежде. Ты убил Первых, и я уже думал, что тебе нечем меня удивить, но ты перенял мой личный стиль боя.

Живая аура, оружие моей настоящей души. Стиль боя Йотуна. Таково моё имя, человек, и ты первый, кто услышал его. Гордись хотя бы этим, так, как я горжусь тобой.

Твой путь ещё не закончен. И я желаю тебе удачи и славного боя дальше. Удиви меня ещё раз, человек! И… прощай.

Йон замолк, и я не понял, к чему было это прощание. Догадался, но лишь логи Системы объяснили мне, что произошло:

[Получен 220 уровень!]

[Внимание! Все ваши навыки достигли мифрилового уровня силы. Вы получаете возможность перейти в мифриловый уровень силы. Начата трансформация]

Почему-то я воспринимал это место как очередной разлом, где в конце будет главный противник, Источник Зла, сверхсильный монстр, с которым придётся сражаться очень тяжело и долго.

Такой монстр у меня есть, и имя ему Первые. А здесь — я просто набрал нужное количество опыта для перехода в мифрил, и этот переход уже начался даже без моего разрешения.

Я чувствовал этот порог физически. Аксиос не мог удержать всё то количество опыта в имеющихся квинтэссенциях и начал перестраиваться сам, без моего участия. Я мог лишь наблюдать за тем, как он трескается внутри моей души.

В теории, мифриловый ранг требует уничтожить собственный Аксиос добровольно. Список действий для повышения ранга крайне прост: выпустить энергию, дать рассыпаться, удержать выброс в себе и пересобрать в нечто новое, своё.

Мой Аксиос сломался. Шесть квинтэссенций рассыпались на составляющие навыки, и те тут же начали растворяться в чистой энергии. Эта энергия была огромной — намного больше, чем я смог бы удержать в обычном состоянии. Она заполнила всё и была всем, давила изнутри так, что платиновый мир снаружи перестал ощущаться. Сейчас меня окружала лишь смешанная энергия всех тел сил, что окружали меня раньше.

Воин Пустоты вздрогнул в своей нише Аксиоса. Слово Системы погасло полностью, просто исчезло без предупреждения. Королевская Кровь ушла следующей. Твердыня сломалась. Первая Охота… закончилась.

Вместо них появилось что-то другое, и мой Аксиос — теперь уже точно мой — был пересобран в нечто новое, что ещё предстоит понять.

Я выдержал и не умер.

— Больно, — прохрипел я. — Предупредил бы.

Вот только слова, которые я произнёс, никто не услышал.

Пустота и её мощь перестали ощущаться.

Квинтэссенция Зла покинула мой Аксиос, и Йон уже не отвечал.

Я остался один. Совсем один.

Глава 15

— Н-наступп-ило врр-емя п-перемен. Человек, здравствуй.

Голос не имел источника, он был неуверенным в начале и затем стал столь обычным, что его можно было бы спутать с человеческим. При этом у него не было ощутимого пола. Он исходил отовсюду. Из самого пространства и из того, что осталось от моего сознания. Я не видел говорившего, но чувствовал его присутствие. Оно не было враждебным, даже не чуждым, скорее — неизбежным. Другого слова я попросту не находил, чтобы описать