Вселенское провиде́ние (как называют это люди) ответило мне очень своеобразно.

Навстречу вылетел Гидеон.

И оттеснил нас от входа в лекционный зал. Плотно прикрыл за собой дверь и жестом увёл нас подальше по коридору.

По взвинченному виду драконоида и серебряным чешуям, что то возникали на его скулах, то явно волевым усилием втягивались обратно, я понял, что Гидеон в полном раздрае.

Потому привычно накрыл нас троих полем отторжения и сгенерировал через накс для систем видеонаблюдения подложную картинку, как уже делал прежде.

– Что? – без обиняков спросил я Гидеона, на всякий случай по-хозяйски обнимая свою женщину. Да, мы на одной стороне. Но Мира не перестала быть привлекательной по меркам большинства рас самкой. И я нашему товарищу-драконоиду не намеревался дать об этом забыть – ибо нечего!

– Эвонис, – как-то гавкающе выдал Гидеон.

И?!

– Развитие у этой мысли будет или как? – я закатил глаза. Да что с ними со всеми? Вот так у моей расы и сформировался этот жестовый паттерн закатывания глаз. От безысходности! Ведь на каждом шагу более отсталые индивиды дают для этого по десять поводов за пять секунд!

– Эвониса нет в зале.

Я молчал. Позволял Гидеону формулировать, как он умеет. Неспешно. Не слишком конструктивно. Со скидкой на видовую принадлежность. У драконоидов были положительные качества – но вот они лежали не в сфере ораторского искусства.

– Эвонис пошёл убивать нашего подследственного.

Гидеон явно рассчитывал на шумное “как же так?!!!”. Но я лишь вопросительно изогнул одну бровь. Драконоид, очевидно разочарованной недостаточно буйной моей реакцией, принялся-таки объяснять нормально.

– Эвонис не стал дожидаться окончания сессии. Передал свои лекции ассистентке. И теперь юная атлантианка, запинаясь раз в минуту и, глядя в пустоту своими чёрными глазами-дырками, бормочет доклад, который видит явно от силы второй раз в жизни… А подвешенные мною маячки сигналят о фиксации пси-профиля Эвониса на траектории движения – бесспорно к подследственному!

Хм. Как длинно и красиво сказал. Даже про “глаза-дыры” ничего так.

– Гидеон, а ты чистокровный драконоид? – поинтересовался я, жестом приглашая Гидеона следовать за мной и увлекая одной рукой Миру. Теперь мы все двигались по следу Эвониса.

– Что ты имеешь в виду, атлантианец? – тихонько зарычал Гидеон, всё же двигаясь со мной вместе.

– Это был комплимент, – хмыкнул я, – сейчас мы остановим нашего друга Эвониса. И поинтересуемся, какого драконоид… то есть, почему он вообще в это влез и зачем бы ему прикрывать Селию. Может, там какой-то шантаж и многоуровневая интрига, которую я пока не просчитал.

Мира тяжело вздохнула: как если бы мотивация Эвониса была понятна и трёхлетнему детёнышу драконоида, а я её в упор не вижу.

– Мы тебя внимательно слушаем, Мира, – подбодрил я высказаться мою человечку.

– Он в неё влюбился… – робко произнесла человечка

А мы были уже на полпути к пункту назначения.

– У тебя это мотив прям для всех, Мира. Селия влюбилась в меня. Эвонис в Селию. Мелодрама какая-то.

– Но разве этого мало? – мягко улыбнулась человечка. И что-то словно ошпарило мою грудь изнутри от этого печального взгляда и осторожной улыбки. Я не знал, какие биохимические каскады в моём теле могли бы дать это жжение и чем оно могло быть спровоцировано. Никаких логичных причин. Одни только нелогичные…

– Может, ты и права Мира, – тихо ответил я своей девочке.

Драконоид как-то так крякнул или издал подобный звук – я трактовал смысл его усмешки как: “то-то же!”/”вот тебе атлантианец!”/”выкусил?”

Но не был уверен в точной интерпретации, потому решил смолчать.

Я буду прислушиваться к Мире. В конце концов, исторически люди иногда оказывались правы по ряду вопросов психоэмоционального толка. Моя раса в них не то чтоб сильна. Мы привыкли в ряду поколений этой сферой пренебрегать. Проблема в том, что и Эвонис, и Селия – представители атлантианской расы, и вероятность, что оба “засбоили” на одну и ту же тему – математически невелика.

А хотя…

Мир меняется. Старое больше не работает.

Я посмотрел на профиль моей человечки, крепче сжал её маленькую нежную ладошку в своей руке и внутренне признал: бывает всякое, в том числе с атлантианцами.

Далее – выпустил её руку. Отстранил Миру назад, за своё плечо.

И пси-импульсом несоразмерно сильным – высади дверь. Сразу и лазарета, и нужной капсульной палаты.

Эвонис как раз пытался сломать систему, чтобы получить доступ к ручному управлению капсулой дремлющего в регенерационном растворе арестанта-драконоида.

– Виан Эвонис, – я только теперь сбросил с нас троих сферу отторжения. Для Эвониса мы возникли из ниоткуда. – мы свидетельствуем, что вы пытались убить подследственного. Что можете на это сказать?

Мира

Маленькая квадратная комната — шагов десять от стены до стены. Стерильный запах, белизна стен… И гробообразная горизонтальная медицинская капсула с прозрачным стеклом крышки. В регенерационном растворе под ней, как спящая царевна из земной сказки, парил наш драконоид-арестант в белой больничной нано-пижаме.

И мы в эту комнатушку набились вчетвером. Я, Арон, Гидеон и... конечно, Эвонис. Фух, главное, что мы явились вовремя, и Эвонис не успел уничтожить важную информацию в памяти арестанта-драконоида, вместе с высшей нервной деятельностью.

– Я не скажу тебе ни-че-го, Арон. – тон Эвониса был невозмутим. Присутствие кого-то ещё в комнате он игнорировал. Видимо, в соответствии с иерархией. Мы с Гидеоном были для виана Эвониса пустым местом. Я в большей степени, драконоид Гидеон — в меньшей... но за собеседника, которому можно бы и ответить, атлантианец считал лишь другого атлантианца. Так типично, что почти анекдот!

А ещё Эвонис говорил таким спокойным тоном! Всё-таки атлантианская выдержка – всем людям на зависть.

Он отреагировал на появление нас троих из-под силового полога отторжения весьма сдержанно.

Просто спокойно повернулся к нам, как будто он здесь просто мимо проходил и из доброты душевной решил глянуть жизненные показатели важного свидетеля. Вообще ничего такого.

– Я так не думаю, Эвонис, – хищно оскалился Арон.

О, я знала это выражение лица. На совещаниях в офисе оно обычно означало, что кого-то из замов сначала разнесут, потом унизят, а потом уволят. Но справедливости ради – это всегда было за дело. Хотя форма подачи… хм, травмирующая. Благо атлантианцев (а большинство подчинённых виана Арона были атлантианцы) не так-то легко травмировать. Но босс обычно справлялся.

Виан Арон выступил вперёд, оттеснив меня и