дальше – всё будет зависеть от нашего неблагонадёжного друга Эвониса. Впрочем, что он свою партию исполнит как надо, я не сомневался.

…Итак, мой накс теперь прикрывал от камер наблюдения на одного больше – с нами под безопасным псионическим куполом плёлся и Эвонис. Я не тратил зря время – инструктировал его. А Мира… Мира шла рядом со мной. Я вёл её за руку. Мягко сжимал в ладони её нежные пальчики… Какая же она… манящая.

Моя человечка почти осязаемо гоняла в разуме мысленную жвачку про тот документ. И выдавить эти мысли не могла даже серьёзность текущей задачи. Это слегка раздражало. Мультизадачность человеческих особей… особенно – женщин. Конечно, Мира не сможет действительно удерживать внимание в равной степени на нескольких предметах, но перебить уже имеющуюся доминанту (особенно личного характера) – дело непростое.

Мира начинает понимать…

Возможно, уже поняла…

Сознание сопротивляется, но подсознанию, спаянному с моим наксом, всё кристально ясно. И эта грань, что отделяет осознанное от бессознательного тоньше с каждой минутой. А значит – у меня всё меньше времени…

– Арон, я тебя слушаю, – цедит Эвонис из-за моего плеча. Тон надменный, но я прекрасно знаю, что мой товарищ подавлен.

Но надо признать – я отвлекаюсь. Действительно, отвлекаюсь. Похоже, тот документ – точнее, его содержание – доминанта не только для Миры. Но и для меня, а мне смещать фокус – совершенно недопустимо.

Да что за…

Я же атлантианец! И что со мной такое происходит, интересно знать?!

Почему допущение, что Мира может… огорчиться (или что?!)… занимают меня куда сильнее ключевой для карьеры операции?

Соберись, Арон. Прекрати вести себя как человек.

Ещё и накс почему-то посмеивается.

“Тебе весело?”

“Да” – просто отвечает мой ментальный помощник. Часть моей личности. Изменённая версия меня, существующая в другой форме…

Да что происходит?

– Арон?! – кажется, Эвонис уже всерьёз обеспокоился.

– Всё просто, – хмыкнул я, останавливаясь посреди коридора. Вместе со мной притормозил весь коллектив. Мира. Гидеон. Эвонис. Я развернулся. Теперь мы четверо образовали круг и смотрели друг на друга, в его центр.

–… я давал тебе шанс догадаться Эвонис, ну да придётся в лоб объяснять, – я саркастично закатил глаза.

Эвонис и Гидеон вроде повелись. А Мира так мягко улыбнулась, что я понял: моя человечка догадалась, что я блефовал. Просто фантазировал и отвлекался. Фантазировал о ней… Космос, эта человечка видит меня насквозь! Что со мной? Это всё из-за общего накса.

“Прекрати веселье”, – цыкнул я на ментального помощника, но он продолжил исполнять ленивые серпантины в ментальном поле и как-то понимающе посмеиваться. Потом займусь им. Совсем распустился.

–…Ты пойдёшь к Селии, Эвонис, – снисходительно поясняю я, – и скажешь ей, что всё сделал, как она велела. Дальше… действуй по ситуации. Уверен, у тебя хватит ума отреагировать правильно на то, что произойдёт далее. К тебе лично, конечно, у меня тоже есть вопросики. Но тут Селия тебя переплюнула. Без обид.

– Я повторяю тебе, что любые обвинения против Селии по-прежнему неправомочны, – заворчал Эвонис, надменно скрестив руки на груди, – несмотря на все твои… новости…

– А я не призываю тебя обвинять её вслух под запись. Не призываю даже признавать, что она тебе велела устранить пострадавшего. Просто. Скажи. “Я сделал то, что ты мне сказала”. “Приказала”. “Велела”. В общем, в вашей привычной манере скажи. Даю тебе слово – если её вины нет…

Мира удивлённо уставилась на меня. Я нежно погладил руку моей человечки, но не позволил себя отвлечь ещё сильнее:

– … если её вины нет, будете оба свободны. И я… не предъявлю тебе претензий… сам знаешь за что. Это дорогой подарок, Эвонис.

Эвонис побледнел и посмотрел на Миру. Фантастика. Увидеть, как атлантианец так почтительно смотрит на человечку и вдруг отвешивает ей короткий кивок-поклон.

– Мне жаль, виана, – выдаёт Эвонис, – Моё поведение в том подсобном помещении было недопустимым. И вы прекрасно играете ментально-зависимую. Я восхищен… И не держите на меня зла, я же не знал что…

– Эвонис, закрой рот! – возможно, слишком резко вклинился я. Мира вздрогнула и бросила на меня взгляд, полный подозрения. Далее я взял себя в руки и заговорил мягче, – да. Мира… Перед Эвонисом играть уже нет смысла. Но в остальном я прошу тебя держать выбранную линию поведения…

Мира понимающе кивает. Мне нравится… нравится, как она считывает мои намерения, ловит волну и выдаёт правильную реакцию… То есть, это, конечно, её независимая реакция. Но мне она так подходит – словно кто-то озвучивает мои мысли вместо меня. Словно эта человечка – моё продолжение… словно… о, это всё сцепка с наксом.

“Она так и раньше делала, Арон”, – скучающе уведомил меня накс, сворачивая змеиное тело в ментальном поле кольцами, – “для одного из десятка самых сильных атлантианцев, что родились и родятся в ближайшую тысячу лет – ты удивительно медленно соображаешь. Справедливости ради замечу, что это только в вопросах, связанных с нашей человечкой. Соберись уже… потом будете с ней расслабляться… долго и счастливо”.

“А кто остальные сильнейшие?” – спросил накса лениво, в тон. Хотя предпочёл бы говорить о Мире и о “долго и счастливо”. Впервые в жизни мои амбиции, мой интерес к достигаторству ослабли.

“Сильнейшие? Твои же родственники… расслабься, Арон, твоя порода Безупречна. Гены пальцем не раздавишь, как говорят люди. Все, кто могут конкурировать тобой за первое место – тобою же и порождены… Но тебе это сейчас безразлично, не так ли? Показательно, Арон. Подумай об этом…” – хитро прошелестел накс.

Верно. Я всегда был согласен лишь на первое место и никак иначе, а теперь… то же самое. Но “первое место” – для меня теперь означает немного другое. Первое место это… получить Миру.

Я заставил голоса в ментальном поле замолчать.

– Эвонис, ты понял задачу?

– Понял, Арон, – медленно кивнул мне Эвонис, и вдруг в этом любителе театральных постановок я узнал собранного и подающего надежды молодого агента Союза, с которым когда-то начинал службу в космофлоте.

– Тогда приступим, – я протянул Эвонису свой накс.

Тот непонимающе на меня уставился, а потом его глаза округлились. Эвонис словно узрел второе чудо за последние полчаса. Так, в общем-то, и было.

Камень в моём наксе темнел и менял конфигурацию граней, пока на глазах изумлённой публики не превратился в близнеца чёрного накса Эвониса.

– Бери, – хмыкнул я, – он не откусит тебе