то ли меня, то ли себя, то ли Жирного, точно сказать не берусь. Он посмотрел на меня ещё раз и сказал:

— Отойдём, может быть?

Ну, кстати говоря, да, это было бы разумное решение, просто собраться всем вместе и свалить, чтобы не нарываться лишний раз на конфликт. Когда Жирный не отправил к нам женщину, он же очевидно дал понять, что договариваться не собирается. Но что-то мне подсказывало, что спецназовцы на это не согласятся. Правда, спросить у них возможности не было…

Идиот, а рация тебе на что?

— Рис, — сказал я в рацию. — Рис, может, отходим? Они, очевидно, нарушили условия сделки.

— Нет, — спустя пару секунд донёсся до меня ответ. — Всё в силе. Если что, работаем. Постарайтесь там не сдохнуть.

Охуенное, блядь, пожелание: постарайтесь не сдохнуть. И вот чего он сидит не здесь, на позиции? Хотя был бы он тут, его бы наверняка узнали.

Прошло ещё минут пять, и в конце улицы появилась группа людей. Я взялся за автомат, не знаю зачем, отсоединил магазин, заглянул в окошечко снизу. У меня этот магазин не от АК-12 с окошками, через которые можно было увидеть острые головки патронов, обычный от семьдесят четвертого, потому что я решил побольше взять с собой.

Сквозь окошко было видно донце патрона, гильзы, и если его видно, значит, он полный. Я вставил магазин обратно, сдвинул предохранитель на стрельбу очередями и потом перекинул прицел сперва на четырёхкратное увеличение, потом обратно. Да, однократки хватит. Хотя всё-таки я очень надеюсь, что стрелять не придётся.

Потом появилась группа, тринадцать человек, как и обещали. Все какие-то здоровяка как на подбор, ни одного знакомого лица среди них я не увидел. Это точно люди Жирного?

Мы с Секой переглянулись, он встал чуть в стороне, тоже сжал в руках автомат. Но делать было нечего, оставалось только ждать.

Дверей в автосалоне не было, точнее они были, но рассыпались то ли из-за близкого взрыва, а может быть, из-за пулевых попаданий, так что они легко вошли. И тут же рассредоточились по помещению, причём как-то заметно было, что они очень уверенно берут под контроль и нас, и наших людей.

Один из них шагнул чуть вперёд. Я заглянул ему в лицо…

Нет, не узнаю. И вообще ни одного из них не узнаю, странное какое-то дело. Я не то чтобы всех людей Жирного в лицо знал, но всё-таки они успели как-то примелькаться, пока я у них на базаре торчал. А этих нет, вообще ни одного. И какие-то здоровенные быки, странно что-то.

— Где груз? — спросил один из них вот так вот сходу.

— А где женщина? — вопросом на вопрос ответил я, не дав Секе ничего сказать. — И бабки?

— Будет вам женщина, — как-то криво усмехнулся этот мужик. — Здесь она, недалеко. Но нам же надо сперва проверить и убедиться, что с грузом всё нормально.

Один из них вдруг достал из кармана коммуникатор, точно такой же военный, как и у остальных. С таким же мы вскрывали фуру, в которой этот груз лежал, и его же потом отобрали у Валеры, парня, которого Жирный поставил старшим над группой, которая должна была нас приколоть.

А вот это уже совсем странно. Я точно знал, что коммуникатор у базарных всего один был, и это я и притащил его от военных в защищённом контейнере. Так откуда, блядь, ни с того ни с сего второй?

И ведь если они откроют груз, то они точно поймут, что там ни хрена не оружие высокотехнологичное, а просто взрывчатка. И закончится это всё, очевидно, хреново. Вообще, по идее, при открытии эта штука взорваться должна, и нас тут всех похоронит под обломками этого автосалона.

— Не-не-не-не-не, — заговорил я. — Так не пойдёт. Договор с Жирным был такой: женщина и тридцать пять миллионов в обмен на груз.

Сека посмотрел на меня, он явно не ожидал, что я заговорю за него. Но что-то подсказывало мне, что дело тут нечисто, вот совсем нечисто, как будто бы всё скоро закончится, причём закончится хреново для нас.

— Сказано же: груз проверим, получите свою девчонку и бабки тоже получите. Ну, где он?

— Ты не понял меня что ли?

Я сделал шаг в его сторону, сознательно рискуя, ткнул его ладонью в грудь и отчётливо почувствовал, что под курткой кожаной на нем бронежилет, скорее всего что-то лёгкое, скрытого ношения, коммерческое. Не наши армейские.

— Тебе сказано: сперва женщина, потом груз, — сказал я.

— Ты мне надоел, — вдруг проговорил он.

Я заметил, его лицо чуть дёрнулось, и уже собирался броситься в сторону, уклонившись от удара, но он только вдохнул и выдохнул.

— Поговорить с ней тебе хватит? — повернулся он к Секе, как будто знал, что это его женщина.

— Для начала хватит, — кивнул главарь.

Хотя здесь очевидно было, что душевное равновесие у него сейчас далеко от идеального. Все мы на самом краю оказались. Если они в действительности проверят, что у нас в грузе, увидят, что вместо оружия там взрывчатка, то начнётся резня, и мы здесь ляжем первыми, если спецназовцы Риса не успеют вступить в дело.

— Ну хорошо, сейчас поговоришь.

Старший вытащил рацию из кармана, поймал какой-то канал, нажал на кнопку:

— Эй, Метла, ты там? Приём.

Несколько секунд ничего не происходило, а потом из динамика послышался сквозь помехи грубый голос:

— Здесь Метла. Что такое?

— Да тут не верят нам, хотят, чтобы мы дали им с этой бабой поговорить. Передай-ка ей трубочку.

— Да без проблем, — ответил невидимый собеседник.

А потом из рации послышался голос Нади. Я отвернулся. Сека бросился вперёд, попытался выхватить рацию из рук здоровяка, но тот покачал головой: мол не отдам.

А мне оставалось только лихорадочно думать, что будет дальше.

— Всё хорошо, Наденька, всё хорошо, мы скоро тебя заберём, — только и успел проговорить Сека.

И здоровяк снова выключил рацию, убрал её в карман, повернулся ко мне:

— Ну, где груз?

— В соседней комнате.

Я кивнул в сторону, туда, где лежали эти контейнеры.

— Иди проверяй.

Сделал несколько шагов назад, вдохнул, выдохнул, положил руку на рукоять автомата так, чтобы со стороны этого не было видно. Ну, сейчас начнётся.