с вами, долбодятлами, сдох! А ну давай, тащи сюда свой зад, я те пинков надаю, запомнишь навсегда, ну!

Я заткнулся. Мы с Ши-чуном и правда все это сами устроили. Краем глаза я взглянул на Бу, но никакой бурной реакции не увидел и облегченно выдохнул. Что ж, мы сами накликали на себя эти неприятности. Бу тоже не повезло – мы и ее в этот ужас втравили.

В темноте бытовки постоянно раздавались какие-то звуки: то шарканье, то грохотанье, будто кто-то натыкается на препятствие. По словам Бу, что бы ни случилось, выходить отсюда нельзя. Она пальцем очертила границу, где дугой были выложены старинные монеты, а за ней – деньги загробного банка. Глядя на эти монеты, я вдруг вспомнил, что в доме у Фэй Луна в прошлый раз Бу использовала «отборный аромат». Из последних сил открыв свой рюкзак, я вынул оттуда толстые ароматические свечи и протянул ей:

– Вот, может пригодиться.

Их я купил перед отъездом и взял с собой, чтобы смахивать на профессионала. Бу покачала головой: это обычные свечи, какие возжигают в храме, они бесполезны. Я разочарованно вздохнул. Она закатила глаза и спросила, известно ли мне, сколько стоит «Отборный аромат Белой Белизны». Так можно ли их заменить обычными благовониями?

Откуда мне знать, что благовония бывают белой, небелой, черной белизны? Я просто хотел взять что-то для защиты.

Голова кружилась. Я не был уверен, кто мне заехал – то ли Паинька, то ли Мертвец Тала, – но болело жутко. Откуда здесь вообще взялся этот Мертвец Тала? Бу сказала, что забыла, почему он является, все-таки ту самую древнюю книгу она читала давно и деталей не помнила. При этом она не выпускала из рук мобильник. По ее словам, ей надо было найти некую информацию, но сигнал здесь не проходил, вот она и пыталась его поймать.

Хочет в полицию сообщить?

Она помотала головой: полиция тут не поможет, надо позвать подмогу.

Когда я услышал о подмоге, то представил армию тьмы или что-нибудь этакое, и стоило мне произнести это вслух, как Бу ошалело уставилась на меня и тихо произнесла:

– Точно!

Она отложила телефон:

– Ян Шу, хорошо, что ты напомнил. Есть тот, кто нам поможет, только нужно его найти. Я сейчас выйду, но оставлю свой телефон. Когда услышите сигнал от меня, выбегайте отсюда и дуйте с горы вниз, до места, где есть связь.

Она показала мне телефон – там был контакт со странным именем «Старик-свинорез».

– Позвоните ему и скажете, чтобы он приехал резать свиней. Главное, не забудьте сообщить ему примерное место, а сами убирайтесь как можно скорее.

Опять? Меня взяла досада:

– Ты опять вздумала геройствовать? Может, хватит? Это мы все начали, и нам надо бежать, оставив тебя одну с этим Морталой? Разве так правильно поступать?

Толстый Чу перебил меня:

– Правильно! Я первым смоюсь отсюда.

Если бы у меня осталось хоть немного сил, я бы врезал ему.

– Ян Шу, ты сам как думаешь: если останешься здесь, это для меня помощь или помеха?

Я осекся и замолчал.

Да, так и есть, я ничего не умею, рвусь помогать, а сам, скорее всего, все испорчу. Ужасно неприятно, когда понимаешь, что сам все натворил и теперь Бу придется за нас разгребать, а мы просто смотаемся. Мне прямо убить себя захотелось, так плохо на душе стало.

Толстый Чу достал мобильник, попробовал пару раз, но сигнала действительно не было, так что он притянул меня к себе:

– Не мешай Бу делать свое дело. Раз надо, мы уйдем.

Бу встала, поправила куртку, сделала уверенное лицо, улыбнулась и посмотрела на нас. Я бы очень хотел сказать что-нибудь, чтобы ее поддержать, но все слова вылетели из головы. Бу носком ноги пнула одну из старинных монеток, обернулась и бросила на меня необъяснимо странный взгляд: вроде как смотрит на меня одного, а вроде как на нас всех, будто предупреждая нас о том, чтобы мы были готовы ко всему. Очень странный взгляд, даже не объяснить какой.

Я закинул за спину рюкзак и размял ноги, готовясь мгновенно рвануть с места.

Бу вышла из круга, и в ту же секунду мне стало ясно: что-то здесь не так. Слишком тихо… Будто никакого Мертвеца Тала нет. Бу бросила что-то, раздалось громкое «бац!». Она устремилась вперед, и мы приготовились бежать за ней по ее сигналу, но через пару шагов она развернулась и произнесла:

– Эй, а вы что тут делаете?

Глава 5

Слишком поздно

Только мне по силам выйти сквозь Призрачную стену?

Мы трое вытянули шеи, как черепахи, глядя на Бу Синь-тоу и не понимая, что происходит.

– Мы… так и ждали тебя тут, – сказал я.

Лицо Бу помрачнело, она посмотрела по сторонам и без лишних слов опять ринулась вперед. Затем снова повернулась и побежала прямиком к нам.

– Преграда, – объяснила она.

Кстати говоря, когда мы, непосвященные, первый раз столкнулись с Призрачной стеной, вышло очень занятно: Бу просто делала несколько шагов, поворачивалась и бежала обратно – даже смешно. Но только смешно нам было недолго, до тех пор пока Бу не показала пальцем на Толстого Чу:

– Ты выйди, попробуй сам.

Толстый Чу сразу отказался, пробурчал что-то вроде «мало ли, еще нарвусь на демонов, моя жизнь дорого стоит» и так далее. Ши-чун, вздохнув, пошел по сделанному Бу проходу.

И с ним произошло то же самое – он вскоре вернулся и заметил:

– Клянусь, я шел по прямой. Почему вы оказались у меня на пути?

Тут уже стало не до смеха. Если даже Бу попалась на эту уловку, то нам можно лечь и преспокойно дожидаться перерождения. Хотя нет. По словам Бу, для нас путь перерождения навеки закрыт. Она перепробовала разные способы, прочла какие-то мантры, вынула из кармана «убойный аромат» (я знал, что она припасла его) и нанесла на себя. Потом достала лист бумаги формата A4 и положила себе на лицо. Хотя выглядела она комично, но в эту минуту никому не хотелось смеяться, особенно когда Бу прыжками выбралась из круга и прыжками же в него вернулась.

Стало быть, это не мы спрятались от Мертвеца Тала, а он заточил нас в этом углу. Бу в сердцах бросила этот ненужный лист бумаги, и я впервые увидел ее настолько беспомощной. Толстый Чу тут же подобрал листок, пробурчав:

– Зачем хорошие вещи выбрасывать?!

Мы жались на маленьком пятачке, бóльшую часть которого занимал Толстый Чу, сидели вплотную, касаясь коленей друг друга. Доносившийся из темноты бытовки шум прекратился, вместо него воцарилась жуткая тишина – можно было расслышать, как у меня