центральная улица, идущая от комендантского дома к воротам, а также поперечные переулки были вымощены на совесть. Колёса телег перестали утопать в грязи, да и пыли стало меньше — ветер теперь сдувал её с плоского камня, не поднимая столбом. Люди ходили по мостовой с удовольствием. Порядок, какой ни возьми, начинается с дороги. Также мы приготовили места для тротуаров, которые поднимут выше уровня дороги. И, естественно, я очень жёстко решил вопрос вывоза мусора, навоза и дерьма. Народ поворчал, но сам быстро осознал, что в крепости воздух стал чище.

Солнце вставало быстро, заливая крепость тёплым медовым светом. В округе и на улицах потихоньку начиналось движение. Особенно оживлённо было у запруд, где вращались колёса, а с реки доносились голоса рыбаков. Жизнь в Орской крепости шла своим чередом — тяжёлая, трудовая, но сытая и, надеюсь, счастливая. И люди, засыпая после дня работы, всё реже вспоминали о том, как было здесь прежде. А просыпались они с уверенностью, что всё налаживается. Именно это я считаю своим главным достижением.

А ещё у нас есть самый настоящий повод для гордости. Пусть он изрядно пахнет кровью и смертью. Ничего страшного, муки совести пока обходят меня стороной. Сплю я на удивление замечательно, а крики утилизируемых киргиз-кайсаков мне не снятся. После стремительного рейда, в результате которого были захвачены практически все отары Малой Орды, у нас возник небывалый избыток шерсти. Склады ломились от сырья, цена на него грозила упасть до неприличного минимума. Да и кто сейчас будет покупать столько шерсти? Купцы пока обходят нас стороной. Будучи человеком дальновидным, я решил не упускать момента. Понимая, что переработать весь объём пока нереально из-за нехватки рук и оборудования, я всё же приказал немедленно закладывать основы суконного производства, чтобы превратить военный трофей в стабильный источник дохода.

Для размещения нового предприятия выбрали северную часть крепости, где ранее находились кузницы и пустовавшие саманные амбары. Места достаточно, рядом вода. Поэтому мы быстро поставили шерстомойню, чесальную и непосредственно ткацкий цех. Вернее, мануфактура встала только весной. До этого ткачи работали в бывшей казарме, куда я переселил их вместе с семьями. Сначала люди знакомились со станками, учились на них работать. Я лично курировал расстановку оборудования, отделив грязные процессы от чистовой отделки. Местные мастера, поднаторевшие в ремёслах, быстро освоились, и вскоре строгая геометрия станков нарушила суровый уклад военного форпоста.

Сердцем мануфактуры стали десять мужиков, выбранных по совокупности навыков. Кроме самих работников, есть их жёны, а далее коллектив начал потихоньку увеличиваться по мере нахождения достойных кандидатур. Сами же станки, вопреки слухам об английском происхождении, оказались русскими. Дю Пре изготовил их по полученным из Британии чертежам. Эти механизмы, хоть и уступавшие лучшим образцам Лидса, были куда проще в ремонте и лучше приспособлены к грубой местной шерсти. Как только стало теплее, работники переехали в новый цех. Сейчас рядом возводится целый комплекс зданий из кирпича. Производство должно функционировать даже зимой. Снова спасает уголь, позволяющий отапливать помещения и кипятить воду в чанах. Несмотря на то что запустить все станки одновременно не удалось, а на полную переработку всех захваченных запасов потребуются годы, работа кипела. С утра до вечера цех наполнялся ритмичным стуком челноков и однообразным гулом приводных ремней. Я любил приходить и смотреть на работников, которые давно к этому привыкли и перестали дичиться. За наблюдением приходили мысли о разворачивании настоящей фабрики и получении прибыли. Шерсть продолжает поступать, и хоть переработать всё сразу нереально, но начало положено. Ситуация обещает превратить Орскую крепость в крупный текстильный узел на юго-востоке империи. Главное, чтобы не помешали. А вот насчёт этого я не уверен.

* * *

Коллежский секретарь Андрей Сергеевич Волков слез с коня и некоторое время просто стоял, разминая затёкшие ноги. Видать, утомился от бесконечной скачки, и не помогла даже пауза во время переправы на пароме. Губернаторский помощник не привык к столь длительным путешествиям. Он ведь сначала преодолел триста вёрст от столицы края. Но Рейнсдорп настоял, чтобы он осмотрел все деревни, расположенные в окрестностях Орской крепости. Чиновник прибыл из Оренбурга пять дней назад, осмотрел наше хозяйство, переночевал и отправился выполнять задание. Естественно, я знал о прибытии гостя. Пусть рядом нет Козодавлева и фон Бера, но свой человек в столице края у нас есть. Агент, прибывший раньше меня, уже успел создать целую сеть осведомителей, в том числе завербовав писаря губернаторской канцелярии.

Кроме информации об очередном проверяющем, пришли сведения, что Рейнсдорп настроился собрать против меня компромат. Поэтому я решил не саботировать ревизию и даже выделил Волкову хорошее сопровождение. Охрана и заодно пригляд. Но поводов для волнений практически нет. Вызывающие сомнение крестьяне переселены на правый берег Яика.

Я посмотрел в окно на приехавшего чиновника и сел за стол, когда тот зашёл в здание. Кабинет у меня просторный, чтобы комфортно проводить совещания гражданской и военной властью крепости одновременно. Ранее офицеры и чиновники действовали вразнобой, но те времена прошли. Даже таможенник давно переметнулся на мою сторону, осознав выгоду. Шутка ли, но недавно пришли новости, что вскоре придёт первый за три года караван из Бухары. Поэтому в Орской крепости начало работать что-то вроде правительства. Не всё так гладко. Например, Рязанцев и, неожиданно Есипов потребовали перевода в другое место. По словам обоих офицеров, они не могут служить вместе с мясником и убийцей детей.

Пришлось написать рапорт и отправить неженок в Оренбург. Пока новых офицеров не прислали, но мы вроде справляемся. Удивил вроде бы инертный и разочаровавшийся в карьерных перспективах Иванов. Подпоручик, став моим замом, развил бурную деятельность, бросил пить и взял на себя все военные дела. Думаю, он в будущем метит в коменданты.

Касательно кабинета, то здесь всё просто, но комфортно. Секретер, стол для совещаний, несколько стульев вдоль стен, карта, разложенная на подставке, и шкаф с книгами и документами. Волков зашёл после стука, поздоровался, встал у двери и окинул взглядом обстановку. Несмотря на кажущуюся простоту, она стоит гораздо дороже вычурной мебели Рейнсдорпа.

— Садитесь, — киваю на стул.

Голос у меня ровный, без тени приветливости. Никто не любит ревизоров. За последнее время они изрядно надоели. Как помочь — так не допросишься. Зато, когда мы начали пригонять скот и привезли немалые трофеи, то сразу нарисовались чиновники. Конечно, их послали лесом, вернее, в степь. На нытьё о голодающих я предложил отправить несколько возов с зерном, мясом и живыми баранами, но раздавать их будет мой человек. Наивные пейзане подумали, что смогут запудрить мне