разве существует девушка, которой не нравится Збышек Богуцкий! И Лесь нравился, совсем по-другому, потому что Лесь был совсем другой, но точно так же — потому что фантазировала Яся о том же самом. О прикосновениях. О взглядах глаза в глаза. О поцелуях. Но это же были просто фантазии! Все девчонки так делают, воображают всякую ерунду, назначая на роль романтического героя то одноклассника, то певца, то актера. Но это же не значит, что они собираются… Что Яся всерьез хотела…

О боже. Конечно, не значит. Потому что на самом деле Яся не хотела. Не собиралась воплощать идиотские фантазии в реальность. Потому что она нормальная. А нормальные девушки не могут хотеть… хотеть вот такого. С двумя парнями.

Это просто алкоголь. Нужно умыться, выпить кофе, и все пройдет. Конечно, пройдет. По-другому и быть не может.

Яся начала отступать в сторону кухни, стараясь не смотреть на диван. Голое плечо Збышека, по которому хочется провести пальцем. Взлохмаченные, спутанные волосы Леся, которые хочется пригладить.

Поцеловать в шею.

Поцеловать в жаркую впадинку под ключицей.

Просто… поцеловать.

Зажмурившись, Яся мотнула головой, охнула и выскочила за порог так быстро, словно бежала из горящего дома.

Это просто алкоголь.

Нужно выпить кофе, и все пройдет.

Бесшумно проскользнув в ванную, Яся поплескала себе в лицо холодной водой и посмотрела в зеркало. Оттуда таращилась бледная, растрепанная девушка с припухшими от поцелуев губами. По шее, по плечам у нее были щедро рассыпаны красные пятна. Яся опустила глаза — такие же пятна были на груди, соски припухли так же, как губы, прикосновение к ним отзывалось легкой болью — и мучительным, восхитительным спазмом внизу живота, от которого между ног делалось горячо и мокро.

О господи. Да что ж такое-то. Сейчас она не пьяна, почему так, почему она все еще… Шагнув в ванну, Яся переключила смеситель на душ и врубила холодную воду. После сонного тепла ледяные струи ощущались почти как ожог, у Яси перехватило дыхание, а сердце, пропустив пару ударов, сорвалось в галоп. Но неуместное, нездоровое возбуждение все-таки ушло, и этому Яся была рада.

Выбравшись из ванны, она растиралась полотенцем, пока из мышц не ушел холод, а кожа не покраснела, скрывая под пылающим румянцем следы вчерашнего преступления.

Боже, ну как же так. Она ведь приличная девушка. Она никогда ни с кем дальше поцелуев не заходила, даже за грудь себя трогать не позволяла. Не говоря уж о том, чтобы самой… к парню в штаны… прямо в трусы, и трогать, там, в трусах, трогать… О боже.

Торопливо набросив халат, Яся снова сбежала, теперь уже из ванной. В кухне она наполнила кофейник и поставила его на маленькую электроплитку.

Далеко, едва слышно скрипнули пружины дивана. В коридоре тяжело прошлепали босые ноги.

О боже.

Яся заметалась, судорожно переставляя по столу посуду. Сейчас сюда войдет Збышек. Что делать? Что говорить? Как вообще поднять на Збышека глаза — после вчерашней-то ночи?

Наверное, следовало изобразить равнодушие. И спокойствие. Вежливое такое, дружелюбное спокойствие, как будто вчера ничего не было, как будто она не держала Збышека за… Да черт! Ну почему именно это все время в голову лезет⁈ Яся прижала к пылающему лицу холодный молочник, влажный и скользкий от конденсата.

Збышек вошел в комнату. Несколько секунд Яся стояла, судорожно сжимая в руках долбаный молочник, но потом все-таки заставила себя повернуться.

— Доброе утро, — сказала она, старательно глядя куда угодно, только не на Збышека.

— Доброе, — непривычно-растерянным голосом согласился всегда самоуверенный Збышек. Он стоял, прислонившись спиной к стене. Солнечные лучи, пробиваясь через листву за окном, раскрасили голую грудь леопардовыми пятнами. — Как ты?

— В каком смысле? — почему-то испугалась Яся. Вопрос казался подозрительно многозначным, даже намекающим, но на что именно тут намек, она понять не могла.

— В прямом. Голова болит? Кажется, мы вчера немного перебрали.

— А! Ты про это! — с облегчением выдохнула Яся. Похоже, Збышек избрал ту же стратегию, а притворяться вдвоем проще, чем притворяться в одиночку. — Да, голова просто раскалывается, — в подтверждение своих слов Яся покачала холодным молочником. — И пить хочется…

— У нас же оставался лимонад? Разбавь водой, чтобы не такой сладкий был, и выпей. Кисленькое с похмелья самое то.

— Да, попробую. Спасибо.

Яся не могла придумать, что бы еще сказать. Збышек тоже молчал, пауза тянулась, тянулась и тянулась, унылая и гнетущая, как обложной дождь.

Сзади зашипел кофейник. Из носика выползла пышная струя пены, густо перемешанной с бурыми крошками кофе, и плеснула на раскаленную плиточку. Яся с облегчением охнула, забегала по кухне, устраняя последствия так удачно случившейся катастрофы — сдернуть кофейник, выключить плиту, открыть окошко, чтобы сквозняк вытянул запах гари. Возможность отвлечься, не думать, не смотреть прямо сейчас казалась спасением, и Яся вцепилась в нее, как утопающий в кусок пенопласта. Збышек, кажется, тоже немного расслабился, перестал смотреть на Ясю, как на тикающую бомбу. Тихонько, по стеночке он скользнул к столу и опустился на табурет, поджав длинные ноги.

Яся обтерла тряпкой темно-зеленый бок кофейника, смахнула с плиты нагар и тут же замела его веником в совочек. Разлила кофе по чашкам, проверила количество сахара в сахарнице и молока в молочнике. Достала печенье и ровненько, декоративно выложила его в вазочку, хотя раньше просто выставляла пачку на стол…

В конце концов делать стало нечего. Яся, обреченно опустив руки, заставила себя повернуться.

— Збышек, я…

— Привет, — Лесь широко зевнул, прикрывая ладонью рот. Волосы у него стояли дыбом, а на щеке отпечатался след подушки. — О! Кофе!

Не дожидаясь, пока Яся сервирует стол, Лесь цапнул свою чашку и плюхнулся на стул, тут же завернув босые стопы вокруг деревянных ножек. Ужасная поза, чудовищно неудобная — но Лесю почему-то нравилось именно так.

Блаженно прикрыв глаза, он сделал большой глоток, сладострастно застонал, и этот стон — бестактный, вызывающий, кошмарно неуместный — хлестнул Ясю, словно кнутом. Она наконец-то решилась.

— Мальчики, я думаю, нам нужно поговорить. Насчет вчерашнего. Я… мы… это было неправильно.

— Думаешь? — вздернул брови Лесь. — А по-моему, все было охрененно.

У Збышека отвалилась челюсть. Буквально. Глаза широко распахнулись, лицо вытянулось, а рот приоткрылся, как у младенца, ожидающего еще ложечку кашки. Сама Яся, наверное, выглядела не лучше — но прямо сейчас ей было плевать.

— Ты… Да как ты… Мы же…

— Мы сделали то, что хотели. Нам было хорошо. И в процессе, и после. Что тут неправильного? — Лесь отпил кофе так невозмутимо, словно не утверждал самые ужасные в мире вещи.

— Но нас было трое!

— А есть