Любимая, прости! Я ухожу... - Мари Соль

Мари Соль

Любимая, прости! Я ухожу.

Глава 1. Марина

Да здравствует, день дурака! Я и сама позабыла о нём. Подруга напомнила. Присылает мне фото с утра. Себя в зеркале. Довольная такая мина! Я сначала даже не поняла, в чём вся соль. Пригляделась, а у неё на предплечье тату. И не абы какое. А тот самый «писающий слоник», которого мы с ней рисовали в детстве друг другу ручкой на коже.

Я обомлела.

«Лариса!», — пишу, — «Ты в себе?».

Ну, кто его знает, в себе ли она? Во всяком случае, климакс на всех действует по-разному.

«А то!», — отвечает подруга. Ну, я не будь дурой, звоню:

— Лар, ты что, с ума сошла? Писающий слоник?

— Ну, разве не здорово? — на полном серьёзе, да ещё с такой детской радостью в голосе, произносит она. Я даже испугалась, что крыша поехала у любимой подруги детства. А значит, и моя не заставит себя долго ждать.

— И давно это у тебя? — уточнила я деликатно.

— Что «это»? Тату? — просвистела на том конце провода Лорик.

— Проблемы с мозгами! — я постучала себе по лобешнику, — Тебе скоро полтинник, Ларис! Ну, какие тату? Да тем более… Такие!

— А что? — она даже обиделась, — Зато с юмором, и со смыслом. Не знаешь, что сказать, покажи им слона!

Я прикрыла ладонью глаза. Представляя себе, как будет выглядеть это тату на ней лет через десять. Кожа обвиснет, и слоник растянется. Стыд и позор!

— Может, можно стереть по горячим следам? Ну, в смысле, свести? — поинтересовалась я с робкой надеждой.

И Лариска сдалась:

— Чучундра ты, Дорофеева! Сегодня же день дурака!

Я нахмурилась, ища глазами календарь на стенах кабинета:

— И что?

— И то! — отзеркалила Лара, — Тату временное! Наклейка это, попросту говоря. Но…, - она заржала, как лошадь Пржевальского, — Ты бы видела Стёпыча! Он просто в шоке был, Марин! Так и осел… на подушку-пердушку!

Спустя пару секунд я уже заливалась смехом вместе с подругой, представляя её благоверного. Лариска всегда отличалась специфическим чувством юмора. Разводила меня «на ура»!

А вот я всего раз разыграла, по-взрослому. Мужа. Правда, тогда он был мне ещё не мужем, а всего-навсего парнем, любимым и единственным, которого очень хотела в мужья. И лишь потому я решила устроить ему проверку.

Как-то раз, поднабралась серьёзности. А её придавал дикий страх! Я задумала шутку. Борис, как обычно, пришёл за мной после пар. Мы собирались гулять, есть мороженое. Весна началась в тот год рано…

— Я должна тебе что-то сказать, — произнесла я.

Стоит заметить, что мы уже «спали». К тому моменту лишь несколько раз. Я отдалась по любви! И у меня он был первым.

Борька грыз зубочистку. Держал руки в карманах. И в целом держался расслабленно. Теперь он всецело считал меня своей женщиной. И всячески следил, чтобы никто не ступал на его территорию.

— Ммм? — промычал вопросительно.

Я лизнула мороженку. Как сейчас помню, что вкус был клубничный.

— Я беременна, Борь, — отчеканила я, и зажмурилась.

Он мог отреагировать как угодно. Мог взбрыкнуть! Пойти на попятную. Сказать, мол, «я не я, и судьба не моя». Мог бы просто разозлиться и сбросить вину на меня. Вроде сама должна была следить за такими вещами.

В общем, я ждала чего угодно. Я приготовилась к любой из реакций. И решила, что это и есть тот самый момент нашей жизни, когда стоит расставить все точки над «й». Если нет, значит, нет. Значит, я просто ошиблась! Значит, нужно идти дальше. А отношения с ним забыть, как страшный сон. Ну, переспали, и что? Все девчонки на курсе уже делали «это». Нет, не все, я утрирую! Но большинство уже встречались с парнями.

Я лизала мороженку, ощущая, как густая и сладкая капля течёт по пальцам и вот-вот приземлится на юбку.

— Ну, — протянул он серьёзно, — Раз так…

Я уже приготовилась плакать. И решила, что даже не обернусь, если он прямо сейчас развернётся и пойдёт в другую сторону. Так тому и быть! Ведь сама напросилась? Сама…

Борька меня обогнал. Он присел на колено всего в двух шагах от меня. Вынудив замереть посреди улицы и смотреть на него во все глаза. Он долго шарил в карманах, в рубашке и брюках его ничего не нашлось. Тогда он просто сложил указательный палец в кольцо. Протянул ко мне руку:

— Акиньшина Марина Дмитриевна! Вы станете моей женой?

Картонный стаканчик скользнул на асфальт, и я задышала, как гончая. Слёзы полились по щекам. Стыд заполнил нутро.

Я соврала! Я — врушка. А он…

Я подошла к нему и ткнулась своим безымянным в виточек «кольца». Он усилил нажим и крепко схватил мой палец, чтобы не вырвалась. Затем встал, не прерывая зрительного контакта. Вокруг нас собралось много зрителей. Все смотрели, но пока не решались хлопать.

— Сегодня первое апреля, — прошептала я, так боясь, что он тоже меня разыграл.

— Ну, здорово, — хмыкнул Борис, — Так проще запомнить.

Боже мой! Даже сейчас вспоминая то, как он это сказал, я не могу сдержать слёз. Ведь я и подумать тогда не могла, что так будет. Что спустя всего лишь каких-то два месяца буду слепить белым цветом пришедших гостей. А спустя ещё три, я узнаю, что вправду беременна…

Боренька. Жизнь пролетела. И я постарела, наверное? Мне сорок девять. Уже тридцать лет прошло с того апреля. Вспомнишь ли ты? Посмеёшься. Обнимешь, как в тот давний день. И заверишь, что любишь не меньше, чем тогда! Я так точно, не меньше.

Домой Борис приходит, как всегда с небольшим опозданием. Я уже привыкла к его задержкам на работе. Ещё с тех пор, когда он был замом.

Скребёт в коридоре, шуршит.

— Я продукты привёз! — говорит, — Заезжал в супермаркет. Так рыбы захотелось. Сделаешь?

Я смотрю на сковороду, в которой томится гуляш:

— А я уже мясо потушила, с твоей любимой вермишелью.

Борька хмыкает:

— Ладно, тогда рыбу в морозильник кину. Потом.

Он идёт раздеваться. Я мельком успеваю взглянуть на него. Он красивый! Даже возраст его ничуть не испортил. А ведь уже пятьдесят. Глаза только вот морщинками окружило, но это ему даже идёт. Когда улыбается, добавляет изюма. Мужчинам проще гораздо! Не нужно так сильно следить за собой.

Рот у Борьки такой, выразительный что ли. Этот рот-то меня и привлёк, заболтал, зацеловал. Всё готова была ему простить. Да он и