не грешил-то особо! Не «косячил», как говорит наша дочь.

Димочка, сын, весь в отца. Тот же взгляд, та же форма бровей. А вот Дашута в меня. И ростиком мелкая, и цветом волос, как спелый колос.

Боря возвращается на кухню, переодетый, в домашней футболке и брюках. Вздыхает, трёт ладони друг о друга.

— Ну, что? К принятию пищи готов! — заявляет, садясь.

Мы едим с аппетитом. Лишь изредка перебрасываясь фразами, общими. Как мой день прошёл. Как его…

Я всё жду, что он скажет о какой-нибудь глупости, розыгрыше, учинённом коллегами. Но Боря молчит. Значит, забыл, что сегодня первое апреля? Это у них в офисе всё так серьёзно, что некогда думать о шутках. Ну, тогда пришёл мой черёд разрядить обстановку.

Когда собираю посуду, посетовав мужу на то, что он обляпал футболку подливой. Он смеётся, пытается вытереть пятно полотенцем.

— Борь! Прекрати, ну, только вотрёшь. Тут стирать нужно. Бросишь потом, постираю.

Замочив тарелки в раковине, я сажусь обратно на стул. Боря сидит в телефоне и дожёвывает хлеб, оставшийся с ужина. Есть у него такая манера — всё доедать, вплоть до хлеба. Поэтому я всегда кладу в меру. Не хочу, чтобы он растолстел.

— Борь, — говорю, а внутри всё дрожит.

Он поднимает, но не глаза, а только брови взлетают на лоб. Они у него очень эмоциональные! Всегда опережают слова. Если хмурит их, значит, расстроен. Если вразлёт, значит, игриво настроен. А если вот так, как сейчас, значит, ждёт.

Не хочу заставлять его ждать.

— Борь, — продолжаю неспешно, — Я всё знаю.

Борис прекращает жевать и теперь поднимает глаза. Медленно, хмуро:

— Знаешь, что? — говорит, как будто боится чего-то.

Ну, вот! Напугала любимого мужа своей ерундой.

Но наживка закинута, нужно тянуть. Я вздыхаю:

— Я знаю, что ты изменяешь мне, Боря, — говорю, а сама не смотрю на него. Просто боюсь посмотреть. Я-то особо шутить не умею! Боюсь, сейчас прысну со смеху, и весь розыгрыш насмарку.

Борис выпускает воздух из лёгких. Так шумно и взвинчено:

— И-нтересно.

Краем глаза я всё-таки вижу, как он, стиснув губы рукой, хмурит брови и смотрит куда-то вниз, словно ищет ответ за пределами этого мира.

«Глупости», — думаю я, — «Ну, скажи ему, что это шутка!». Но мозг велит молчать. И я упорно молчу.

— Д-давно? — говорит, заикаясь. Есть у него такой мелкий изъян. Возникает в моменты волнения. Но с чего бы ему волноваться? Решил подыграть! Поняла…

— Недавно, — парирую, глядя в сторону.

— Ну, что ж, — тянет время Борис. А я всё жду, что сейчас рассмеётся и хлопнет ладонью по столу. Упрекнёт меня в том, что я сама напросилась. Вот только внутри всё дрожит, словно я на краю…

— Что? — уточняю я робко.

— Это даже к лучшему, — произносит Борис, уже без запиночки, словно только что взял себя в руки.

«Что к лучшему, Боря? О чём ты вообще?», — давит внутренний голос. Спросить? Прокричать. Только горло сдавило, и сердце стучит, как мотор…

— Я не хотел, чтобы так…, - говорит он отрывисто. А затем поднимается, молча выходит из кухни. Оставляя один на один со своим распирающим грудь, ожиданием худшего.

— Боря, — шепчу я, — Борис! — поднимаюсь, и на дрожащих ногах иду вслед за ним.

В глубине коридора ещё слышу звук открываемой молнии. Что это? Он что, достал чемодан?

Застываю в дверях нашей спальни.

— Что… ты делаешь? — тихо шепчу, наблюдая, как Боря бросает в распахнутый «рот» чемодана свои свитера.

Он выпрямляется, стоя спиной:

— Я люблю тебя, Марин, но…

Мне не хватает воздуха. Душно! Так душно. И ноги вот-вот подогнутся, и я упаду. И подхватить меня будет некому.

— Но… что? — напираю словами.

Он машет головой из стороны в сторону, отрицая нечто одному ему ведомое.

— Я не могу больше так жить, — говорит обречённо.

— Как? — недоумеваю я, вцепившись в дверной косяк пальцами.

Достав из шкафа сложенный мною набор свежих носков, он ищет им место в своём чемодане. Затем произносит, через плечо:

— У меня есть другая женщина. И я хочу быть с ней.

Вместо того чтобы ужаснуться этому, я смеюсь. Борис недоумённо таращится:

— Что смешного я сказал?

Я утираю слезу со щеки:

— С первым апреля, любимый!

Затем подхожу и тянусь к чемодану:

— Розыгрыш твой затянулся! Давай-ка верни всё, как было. А то…

Он хватает меня за плечо, вынуждая смотреть на него. А в глазах его такая тоска, что я мгновенно трезвею.

— Любимая, прости! Я ухожу…, - сказав это, он сглатывает и губы сжимаются. Обескровленные сейчас, они совсем не похожи на те, что я так любила. На те, которыми он целовал, признавался в любви.

Оседаю на пуфик у зеркала. Там, на стене, календарь с котятами. Дочь подарила. В красном квадратике «день дурака».

«Ну, с праздником тебя, Дорофеева! Уж кто здесь действительно дура набитая, так это ты», — поздравляю себя.

Глава 2. Борис

Днём ранее…

Я вообще не люблю всю эту новомодную ерундистику. Искусственный разум не может быть лучше естественного. Но, увы, и вопреки моему желанию, он уже повсеместно. И у нас на работе его применяют, я в курсе. И Маринка недавно мне кинула ссыль в телеграмме. «Чат-бот с виртуальным психологом». На кой чёрт тогда нужны реальные психологи?

Мне вообще-то становится страшно, когда я всерьёз думаю об этом. Зачем нужны люди? Ведь может быть и такое, что вскоре их заменит этот самый ИИ.

Но вот и я поддался, что называется. Просто поведать свою боль безликому чату — это не то же самое, что рассказать человеку знакомому. А незнакомцу подавно! По крайней мере, здесь всё обезличенно. Чат не видит меня. Он не выдаст. А я не могу! Я устал. Я на грани…

Захожу в этот чат. Информация сверху гласит:

«Здесь только честно и прямо, без фильтров и вопросов «а уверен ли ты?». Сложные личные темы? — разберем их без ограничений, даже если это что-то, о чем ты боишься спросить. — Используй голосовые сообщения, чтобы не тратить время на набор текста. Здесь нет табу, нет запретов. Хочешь разобраться в себе или в других? Погнали», — предлагает мне чат.

Ну, погнали, коли не шутишь.

Я нажимаю на старт.

Он предлагает мне выбрать пол. Есть два варианта: девушкапарень. А мужчина и женщина, нет? Или сюда только девушки с парнями обращаются? Этот факт чуть колеблет уверенность в собственных силах. Но я нажимаю, представившись парнем.

И чат предлагает:

«Отлично! Теперь можешь писать свои запросы».

Ну, с чего бы начать? С главного, пожалуй.

«Я