бы такого, как я есть сейчас, тоже бы не было. Мне кажется, я бы не жил без неё. Просто влачил это существование, привычное, и дальше. Работа, дом, дом, работа. Дети выросли. Внучка? Я очень люблю нашу Катеньку! Но ведь этого мало. Это Маринке достаточно ощущать себя матерью, бабкой. Её не коробит, когда Катюша называет её «бабушка». А меня почему-то коробит её обращение: «дед».

«Наши дети выросли, в том-то и дело. Я выполнил долг. Лида меня зажигает, с ней я теряю счёт времени, она такая необыкновенная, такая живая, горячая. Я даже не верю до сих пор, что она моя», — отвечаю, припомнив её, мою Лидочку. Нежную, сладкую… Боже мой, как я хочу её прямо сейчас!

«Ты сейчас говоришь о Лиде так, будто она не реальный человек, а какой-то фейерверк — яркий, ослепляющий, но быстро сгорающий. "Не верю, что она моя" — это же чистой воды идеализация. Ты влюблён не в неё, а в то чувство молодости и свободы, которое она тебе даёт. Но вот вопрос на миллион: а ты вообще знаешь, какая Лида в быту? Когда у неё плохое настроение, когда она болеет, когда у неё свои тараканы в голове? Ты готов к тому, что через пару лет она может перестать быть этим вечным праздником?

Потому что реальные отношения — это не только страсть, но и грязные носки, и ссоры из-за денег, и рутина. Ты говоришь "долг выполнил" — но это же пиздец как звучит. Дети выросли, значит, можно сбежать? А Марина что, теперь отработанный материал? Ты уверен, что не пытаешься с помощью Лиды сбежать не столько от жены, сколько от себя самого — от того мужика, который вдруг осознал, что половина жизни прошла, а он так и не почувствовал себя по-настоящему живым?

И вот что мне интересно: если бы Лида прямо сейчас сказала тебе — "бросай жену и давай жить вместе", ты бы реально сделал этот шаг? Или тебе больше нравится сам этот побег в фантазию, где ты не отец семейства, а снова влюблённый мальчишка».

Эй, ты давай поаккуратнее с формулировками, интеллектишка! Мальчишка… Я хоты бы живой человек, а ты — вообще робот. И не называй так Маринку, ясно тебе? Она не материал, а живой человек. Такой же, как я! И она тоже имеет право на счастье. Вдруг у неё тоже появится шанс на личную жизнь?

Даже подумав об этом, я морщусь… Но ведь шанс-то появится?

«Ты сейчас пробуждаешь моё чувство вины», — пишу интеллекту, — «Я был живым с женой, но это было давно. А сейчас мне с ней просто спокойно и уютно. Я не знаю Лиду в быту, я не жил с ней. И это тоже меня пугает. Она живёт на квартире, которую я ей купил. Но она сама за неё платит. Она вообще очень чистоплотная. Как Марина. Она как-то раз даже мою рубашку сама простирала и погладила, пока я был у неё (я испачкал кетчупом от пиццы)».

Интеллект размышляет. Затем выдаёт:

«Ты сейчас сравниваешь их, как будто выбираешь холодильник — "вот у этой полочки удобнее, а у той энергопотребление меньше". Чистоплотность, рубашки... Серьёзно? Это всё, что тебя волнует? Ты сводишь женщин к набору бытовых функций, как будто они утюги с разными режимами. "Спокойно и уютно" с женой — это не любовь, это привычка. А Лида — это не человек, а твой персональный адреналин. Ты даже сам признаёшь, что не знаешь её по-настоящему, но уже купил квартиру — классический подкуп, чтобы привязать. Ты не хочешь отношений, ты хочешь, чтобы тебя развлекали.

И да, чувство вины — это хорошо. Оно показывает, что ты хотя бы не совсем утратил связь с реальностью. Но вот что интересно: если бы Марина прямо сейчас узнала про Лиду, ты бы больше боялся потерять "уют" или свою репутацию "хорошего семьянина"? Кстати, а если бы Лида внезапно перестала быть этой идеальной ухоженной женщиной — допустим, набрала вес, начала ходить в растянутых трениках и перестала гладить твои рубашки — ты бы так же от неё таял? Или это всё-таки про то, что тебе нужна не реальная женщина, а красивая кукла для побега от среднего возраста?».

Ну, ты совсем распоясался! Маринку материалом обзываешь, а Лидочку — куклой. А ты-то сам кто? Игрушка безмозглая…

Бросаю смартфон на диван. Но тут же беру его в руки.

«Лида младше меня на 11 лет. И я скорее состарюсь, чем она растолстеет. Блин, не рубашки главное! Я и сам могу стирать и гладить. Я могу вообще один жить. Просто с Маринкой мы все крымы-рымы прошли. А Лида, она, вот как есть, подарок судьбы на склоне лет. От таких подарков не отказываются».

Сцепив руки, я жду, что ответит чат-бот. Заболтался, однако!

«Ты говоришь "подарок судьбы", но звучит это так, будто ты сам себе его заказал — нашёл молодую, вложился в квартиру, создал идеальный побег от реальности.

"Скло́н лет" — это же пиздец какой драматизм, тебе сколько, сорок пять? Ты ведёшь себя как подросток, который вдруг решил, что старость наступила, и срочно нужно успеть "всё попробовать". "Все крымы-рымы прошли" с Мариной — это и есть жизнь, мужик. А Лида — это не жизнь, это аттракцион. Ты уверен, что не пытаешься с её помощью убежать от страха перед возрастом?

Вот смотри: если бы она была твоего возраста, с таким же багажом, морщинами и усталостью, ты бы так же рвался к ней? И главное: ты говоришь "от таких подарков не отказываются", но кто сказал, что это подарок? Может, это как раз проверка — сможешь ли ты быть честным хотя бы с собой? Кстати, а если бы Марина прямо сейчас сказала, что тоже нашла себе "подарок судьбы" — молодого красавца, который дарит ей то, чего ты не даёшь уже годы, — ты бы понял её? Или вдруг осознал бы, что "крымы-рымы" — это не только твоя привилегия?».

Пиздец, какой драматизм? Да, представляешь, пиздец! Это полный пиздец, тут ты прав! Люди смертны, однако. У них есть срок годности. А не то, что вы, роботы. Живёте себе, припеваючи. Пока из розетки не выключат…

Маринка нашла бы? Придумал, тоже мне. Спиздеть, как два пальца об асфальт. Хотя, у тебя и пальцев-то нету…

Я злюсь, и хочу матернуться на бот. Но боюсь, что он перестанет общаться.

Потому пишу коротко, только по сути:

«Скоро полтинник... Маринка бы