из головы выветрилось! Осталась только она. Её образ, её движения, жесты. Её мимолётный взгляд, брошенный в мою сторону. И запах духов, что витал в переговорной ещё долго. Я сидел, как шальной. Всякий раз, приходя на беседу к гендиру, я впивался в неё взглядом так, как будто боялся, что уже не увижу.

Я тогда стал следить за собой. Нет, я всегда уделял внимание внешности. Всё же дресс-код обязывал. Но в тот год я особенно сильно поддался порыву понравиться ей. И порыв был оправдан. Первый тактильный контакт, постоянный обмен взглядами, дрожь в коленях и трепет в груди… Боже мой, что это был за год! Наверно, меня и в директоры взяли лишь только благодаря ей. Я стремился, рыл землю. Хотел быть на голову выше.

У дверей застываю. Чемоданы тяжёлые. Н-да… Позвонить бы заранее? Но не хотел. Я готовил сюрприз. Представляю, как Лида увидит мои чемоданы, поднимет глаза, а они у неё огромные, влажные, как у Мальвины. Обнимет и скажет:

— Ждала, так ждала…

В груди нарастает волнение, сердце тревожно стучит. А в паху, предвкушая любовную ночь, шевелится желание близости с Лидой.

Ведь я у врача был недавно. Она излечила его! Простатит. Уж сколько лет этот гад был хроническим. Как говорил мне мой лечащий врач:

— А что ты хочешь, Борис? Это возраст! Работа сидячая. Секс как часто бывает с женой?

Я ухмылялся:

— Нечасто.

— Ну, вот! — подтверждал он догадку, — А от застойных процессов все беды. Разгонять нужно кровь, не давать ей густеть! То же самое и со спермой.

А сейчас я полон сил и жизни. Я себя в сорок лет так не чувствовал, как ощущаю сейчас, в пятьдесят. На пороге квартиры, где ждёт меня Лида…

Наконец-то звоню в нашу дверь. Ведь теперь она наша? Пускай, тесновата. Но мне и не нужно всех этих излишеств. Все прочие комнаты нам ни к чему. Ведь что главное? Это спальня, большая кровать. Душ, чтобы принимать его после любовных соитий. И кухня, чтобы навёрстывать силы для наших любовных утех.

Лидочка. Лида. Любовь моя. Всё, довольно терзаний! Иду…

Жму на звонок. Его трель предвещает скорейшую встречу с судьбой. Я стою, затаив дыхание. Только Лида не открывает. Странно. В такой поздний час её нет? Я давлю на звонок ещё раз. Нужно было всё же позвонить предварительно! Но тогда бы сюрприза не вышло.

Вдруг она с подругой, к примеру, ушла? Хотя, обычно она мне писала заранее…

В квартире слышится шум. Или мне это кажется? Ну, в любом случае, у меня есть ключи. Идти-то мне некуда! Так что буду её ожидать прямо тут.

Я тычусь ключом в замочную скважину. Только он не идёт. Видно, изнутри тоже ключ вставлен. Ну, значит, она точно дома. А чего не открывает? В ванной, небось?

— Лида! — приглушённо кричу, — Это я!

И снова давлю на звонок. Наконец-таки дверь открывается. Ну, и правда, Лидуня предстаёт чуть растерянной. Халат на ходу запахивает.

— Спала? — хмурю брови.

Она улыбается мягко:

— Ну… да, задремала.

— Прости, разбудил, — я тяну на себя, только Лидочкин рот, мимолётно скользит по щеке.

Отстраняется:

— Боренька, ты без звонка. Я совсем не готова. Ни зубок не чистила, ни душа не принимала.

Её мягкий голос, подобно ручью, усмиряет мой взбалмошный пульс:

— Ничего! Ты же знаешь, что я люблю свою девочку разной.

Я тесню её внутрь, завожу чемоданы. Наконец-то увидев их, Лида вздыхает:

— Борюсь, это что?

— Я к вам пришёл навеки поселиться! — развожу я руками, давая понять, что пришёл насовсем.

Она закрывает ладонями щёки, те горят алым цветом. В волосах её застряло пёрышко от подушки.

— Моя же ты соня, — я любовно его убираю, оглаживаю темноволосую голову Лиды. Хочу притянуть её к себе и обнять. Только вдруг…

Некий скрежет. Или шорох. Меня отвлекает. Нахмурившись, я устремляю глаза в направлении спальни. Кота завела? Или, может, собаку? Лида всегда намекала, что хочет животное. Только вот я не хотел. Не хотел делить её любовь с кем-то третьим…

— Ч-то там? — волнение бьётся внутри, вынуждая меня заикаться.

Лида нервно смеётся:

— Соседи!

— Ааа…, - обвожу взглядом пространство. И вот теперь ощущаю, как в сказке. Человечьим духом пахнет. Не совсем человечьим. Мужским! Посторонним. Душком.

Под вешалкой, в дальнем углу наблюдаю массивные кеды.

— Дёмка пришёл? — щурю глаз. Только кеды не Дёмкины. Сын у Лидочки хоть крупноват, но не настолько же.

Ага! Вот и курточка гостя. А на ней лейбл службы доставки. И сумка в углу, так надёжно прикрыта неброской одеждой.

— Еда на заказ? — уточняю я, заглянув внутрь сумки и не обнаружив там ничего, — Проголодалась, Лидунь?

Лида шмыгает носом и дышит обрывисто. Смотрит как загнанный зверь. А у меня внутри всё клокочет. Как никогда прежде! Такую силу внутри ощущаю, что стену готов проломить.

— Подожди! Подожди! Борь, Боря! Это не то, что ты думаешь…, - пытается Лида схватить за рукав. Я её отстраняю. Врываюсь в спальню.

Ну, вот! Всё как в плохой мелодраме. Парнишка оделся. Почти. Заправляет футболку в штаны. А носка на ноге не хватает. Я мгновение стою, глядя в пол. А затем, словно бык, налетаю, схватив пацана за грудки, вывожу в коридор.

Тот не крупнее меня, но моложе. Значительно моложе! Ему на вид лет двадцать, не более. Парень совсем, ё-моё! Или выглядит так? Видно, член у него будет крепче. Но вот силушка воли значительно хуже моей…

— Подождите! Не надо! Не бейте только! — жалобно молится он, пока я тяну его волоком прочь из квартиры, — Я не знал! Я не знал, что она замужем! Я не знал!

— А она и не замужем, — рычу я, вдогонку бросаю в него его же вещами.

На площадку летят его кеды и сумка. Куртка приземляется прямо ему на лицо.

— Пшёл вон! — я захлопываю дверь. И мы с Лидой остаёмся один на один.

Я дышу, как шальной. И пытаюсь унять этот ритм. Так и до инфаркта недолго…

— Боренька, — подаёт она голос. Слащавый такой! Как я раньше не слышал слащавости в голосе Лиды?

Закрываю глаза и напрасно пытаюсь вернуть себя в чувство. Приди я чуть раньше, застал бы их еблю. А так…

Я хотел бы спросить у неё: «Сколько раз? В каких позах? Зачем? И… за что?».

— Я же ради тебя семью бросил, — хриплым надсадным тоном, шепчу, — А ты…

— Боренька, Боря, прости, — шепчет Лида сквозь слёзы.

Боль заглушает мой внутренний зов, искажает пространство. Обернувшись, хватаю растрёпанный ворох волос, погружаю в них пальцы.

Лида