— От всех, не от всех… Но, от многих! Так что Леночка, пейте. А уж потом

расскажете…

— Да я и сейчас могу, — девушка поставило кружку. — Только я ведь никого толком не видела…

Лена вышла на нижнюю палубу вечером, поговорить с механиком — тот тоже не раз попадался в объектив неуемного фотографа американца. Кругом стоял, клубился густой и плотный туман. Опустив якоря, стояло и судно. Дрожали в туманном мареве тусклые фонари, с камбуза несло запахом подгорелых котлет и кислой капусты.

Опершись о фальшборт, Леночка попыталась разглядеть не столь уж и далекий берег. Увы!

Услыхав крадущиеся шаги, журналисточка обернулась, но никого не увидела, подумала, что показалось. Повернулась обратно — вроде бы, сквозь туман все же проклюнулся огонек бакена. Барышня прищурилась, всмотрелась…

И тут вдруг кто-то метнулся, схватил ее за ноги, дернул… Миг — и девушка оказалась за бортом! Барахтаясь в студеной воде, закричала, чувствуя, что еще немного, и…

— Вот это был настоящий ужас! — рассказывая, Леночка передернула плечами. — Студеная вода, туман, высокий борт — совсем-совсем рядом! Но течение уже сносило, и что-то тянуло на дно… Я уже и не чаяла…

Всхлипнув, девушка вдруг улыбнулась:

— И тут вдруг кто-то бросил круг! Крикнул — «Держись»! И сам бросился в воду, подплыл, подхватил… Брызги, туман, и тут — он! Представляете?

— Старпом, — улыбнулся Иван Павлович.

Леночка кивнула:

— Да! Аркадий… Он меня спас, понимаете? Тут уже и на палубе появились люди, втащили… Вот же я натерпелось, клянусь мировой революцией! И это еще повезло, что пароход стоял! А если бы двигался? Так бы и замерзли вместе… Да он бы, верно, и прыгнуть-то не успел… Хотя, нет. Успел бы!

— Точно б успел, — усмехнулся в бороду Степан Лукич. — Аркадий Юрьевич — парень хваткий. Волжанин!

— Волжанин… — барышня шмыгнула носом. — А чего ж он тогда не «окает»? Да и вы не очень…

— Волга большая, — покивал капитан. — Везде по-разному говорят. А «окают» в деревнях больше.

Ту же самую историю поведал и Мещеряков, только уже со своей точки зрения. Целый вечер он шатался за Леночкой, стараясь не попадаться той на глаза. Выбирал подходящий момент для извинений. Но все как-то не везло — журналисточка то крутилась в бильярдной, то болтала с матросами, и только потом, уже ближе к полуночи, пошла на нижнюю палубу и стала кого-то ждать.

Тут старпом и хотел показаться, подойти… да отвлекся на шум из машинного отделения. Показалось, вроде как там ругались… Потом оказалось — просто травили байки да анекдоты.

И тут вдруг — резко — всплеск! И крик! Отчаянный, громкий… Метнулась к трапу чья-то темная фигура… Но, было не до преследования.

Позвав на помощь, Мешеряков швырнул с палубы спасательный круг и, не увидев девушки, без раздумий бросился в воду. Нижняя палуба — невысоко. Да и «Амазонка» на якоре стояла. Если бы не это, все б могло обернуться совсем по-другому…

— И вы что же, совсем не рассмотрели того, в черном? — выслушав, уточнил капитан.

— Увы! — помощник развел руками. — Да не до того было. Я ведь на крик бросился… Эх, дурень! Надо было раньше подойти…

— Ничего, — покивал Иван Павлович. — Вы и так вовремя явились.

Пожелав Александру Юрьевичу спокойной ночи, вся троица — Иван Павлович, Ланской и Буров — отправилась в каюту капитана держать совет.

— Ну? — поставив чайник, Степан Лукич обвел всех пристальным взглядом. — Что скажете?

— А что тут скажешь? Старпом — молодец! — пожал плечами Ланской. — Ничего тут больше не скажешь. И главное — давление в норме! Как будто ничего не произошло.

— Так успел уже успокоиться, — Иван Павлович потер переносицу и улыбнулся. — Вот же здоровье у человека! Прямо хоть в космонавты!

— Куда-куда⁈ — удивленно переспросил коллега.

— Ну, книжку как-то читал, фантастическую… Про полеты на Луну!

— А-а! — Ланской негромко засмеялся. — Это вы, верно, Жюля Верна читали. Или Уэллса!

— Да нет. «Аэлиту», Тол…

Доктор резко осекся. «Аэлита»-то еще не написана! Как и «Гиперболоид инженера Гарина»…

— Да-да, именно — Жюля Верна. И — Уэллса.

— И чего только люди не читают, — покачал головой капитан. — А я вот в детстве Карлом Маем зачитывался, Фенимором Купером… Про индейцев, знаете.

— Про индейцев — хорошо, — Петр Савельевич мечтательно прикрыл глаза. — Мы как-то в имении вигвам устроили. Раскрасились все… Луки-стрелы…

Постучав, в дверь заглянул вахтенный:

— Сказали — зайти, товарищ капитан…

— Ах, да…

Поднявшись со стула, Степан Лукич распахнул шкаф и вдруг обернулся:

— Петр Савельевич, вы там что Мешерякову прописали?

— Да полный покой пока что… Ну, еще микстуру и аспирин. Для профилактики.

— Вот и я ему — микстуру… — вытащив из шкафа зеленоватую бутыль с желтой иностранной этикеткой «Appleton VX», Буров протянул ее вахтенному. — Юрьичу отнеси. Он любит.

— Есть, товарищ капитан! — взяв бутыль, вахтенный вышел.

— Ром, — усевшись, пояснил Степан Лукич. — Настоящий, с Ямайки. Знакомый как-то презентовал. Аркадий Юрьевич, я знаю, любит… Но, особо не увлекается, меру знает.

— Странно, — хмыкнул Ланской.

— Что странно? — повернул голову доктор. — Что меру знает?

— И это — тоже… Но! — Петр Савельевич пригладил волосы. — Русский человек должен водку любить! В крайнем случае — шустовский… Ну, а всякие там ромы да виски… Не наше питье! Не наше… Да что вы так смотрите? Шучу! Кстати, а что там у нас с воришкой? Ну, с тем беспризорником… Заперли?

— Нет. Отпустили, — неожиданно улыбнулся капитан. — Его рабочие на поруки взяли. Якименко, Трегубович… Сказали — с собой на Сормовскую верфь возьмут и к рабочему делу приставят. Короче, сделают человеком… Кстати, я им почему-то верю. Эти — сделают!

Буров снова подошел к шкафу… и с хитроватым прищуром обернулся:

— Кажется, кто-то тут помянул шустовский? Ну да по чарочке примем! Правда, лимона у меня нет…

Все трое выпили. Действительно — божественный напиток! Разумеется, в разумных пределах.

— Ну-с? — потер руки Степан Лукич. — Что скажете насчет убийцы? Кто бы мог журналистку… И, главное, за что?

Поставив стопку на столик, Ланской махнул рукой:

— Ну, за что — понятно. Эта барышня постоянно сует куда попало свой очаровательный носик!