видеть лица гостей, когда они пробуют новое блюдо.

Сегодня у нас ароматная новинка — тушёная говядина с травами и пюре из батата. Блюдо удалось, я довольна результатом. И только ставлю тарелку на стол перед постоянным клиентом в строгом камзоле и шляпе, как из-за поворота появляется экипаж с гербом на двери.

Вздрагиваю, в груди холодеет. Вот уже три дня я дёргаюсь от звука колёс и всего, что мимо проезжает. Жду, что вот-вот приедут из канцелярии и выведут меня под белы рученьки. Назовут самозванкой и отправят в темницу или на костёр.

Вот и сейчас сердце подпрыгивает к горлу, но уже не от страха.

Узнаю экипаж с первого взгляда, даже если бы закрыла глаза — связующая нас нить сжалась бы и обожгла. Колёса замирают у ворот, и сердце моё замирает вместе с ними.

В попытке скрыть волнение, бросаюсь собирать со столов пустую посуду, и через плечо, украдкой смотрю, как Эдриан выходит.

Высокий. Уверенный. Камзол безупречно сидит на широких плечах, волосы собраны в тугой хвост, сапоги сверкают. Лицо спокойное, сосредоточенное, безупречное, но я-то знаю, что за этим спокойствием прячется.

Знаю эту тень в глазах, знаю, как напрягается его челюсть, когда он злится. Или волнуется.

Чёрт бы тебя побрал, Эдриан Роквелл. Неужели я рада тебя видеть?!

Сердце начинает трепетать, как всегда, когда он рядом. А в душе тут же вспыхивает раздражение — я только наладила быт, только вошла в свой уютный ритм жизни, и вот снова ты пожаловал!

Одним своим видом из колеи выбил.

Он приближается и смотрит прямо на меня. Ничего вокруг не замечает, словно во всей округе нет ничего, кроме меня и пульсирующего напряжения между нами.

Ставлю стопку тарелок на ближайший стол, вытираю руки о передник, делаю шаг вперёд. Сама не знаю, что сказать — приветствовать или упрекнуть "опять ты?!".

И он тоже идёт мне навстречу.

Какой-то старик в углу начинает кашлять, и это помогает стряхнуть оцепенение и возвращает меня в реальность.

Если он снова пришёл уговаривать вернуться, может разворачиваться и катиться обратно в столицу! Сколько можно повторять, что закусочную я не брошу?!

Видимо, мысли отражаются у меня на лице — Эдриан усмехается краешком губ и продолжает идти.

Приближается, и с каждым шагом всё труднее дышать. Стараюсь не отводить взгляда, как будто это какая-то дуэль. Внутри чувства и эмоции, вызванные его появлением, скручиваются в пружину — злость, смущение, воспоминания. И… желание.

Не помню, в какой момент оно появилось, но я продолжаю отчаянно с ним бороться. И пока побеждаю.

Солнечный свет ложится на лицо дракона, выхватывая острые скулы, блеск сапфировых глаз, напряжённую линию челюсти. Он чертовски красив, особенно сейчас.

Настолько, что моргать забываю.

— И почему у меня ощущение, будто ты не рада меня видеть? — говорит вместе приветствия и останавливается на расстоянии вытянутой руки.

Какой проницательный дракон!

— Работы полно, нет ни минуты присесть или отвлечься на разговоры, — выдаю и бесхитростно пожимаю плечами.

Эдриан хмурится, сдерживая улыбку.

— Так позволь мне освободить тебя от лишних хлопот. Одно твоё слово, и заботы о закусочной лягут на чужие, квалифицированные плечи. А ты сможешь отдохнуть, где пожелаешь.

Хмыкаю и скрещиваю руки на груди.

— Только не начинай, Эдриан. Я для себя всё решила и мнение не поменяю.

Его улыбка мрачнеет. Он испускает тяжёлый вздох и обводит взглядом веранду и закусочную.

— Я давно это понял, но не мог не спросить. Тебе помочь чем-нибудь? — спрашивает он почти деловым тоном. — Закупки, починка водопровода, реклама. Всё, что потребуется — скажи, и я устрою.

— Спасибо, — произношу я с натянутой улыбкой, — но у нас всё под контролем. Мы справляемся, как видишь.

— Вижу, — чуть слышно признаёт дракон.

Воздух между нами звенит от невысказанного, от воспоминаний о недавних событиях. Даже кожу покалывает, хочется обнять себя за плечи.

Эдриан выдерживает паузу, а потом оборачивается через плечо:

— Принеси, — бросает вознице.

Тот кивает и скрывается в экипаже. Через минуту возвращается с аккуратной, тёмной, лакированной шкатулкой.

Эдриан берёт её и снова поворачивается ко мне. В его огромных руках она кажется совсем маленькой.

— Если тебе что-то понадобится — напиши мне весточку. В любое время дня и ночи, не стесняйся.

Он протягивает шкатулку.

Я колеблюсь, потом беру её. Краем ладони ощущаю тепло лёгкого касания его пальцев.

Шкатулка тяжелее, чем выглядит. Рассматриваю её, чувствуя на себе взгляд Эдриана.

Стою с ней в руках и думаю: зачем ему это? Почему приехал и помощь предлагает? Похоже, он никому не доложил о подмене жены. Не сдал меня. Не предал.

Но почему?

Смотрю на него снова, и теперь в сердце не только тревога. Там что-то странное, тихое, неоформленное. Тонкая трещинка в моей броне. Нет, не думаю, что он так грехи замаливает, здесь нечто другое.

Эдриан клинья ко мне подбивает?!

Он смотрит на меня в упор и ждёт какой-то реакции.

— Благодарю, Эдриан, — говорю, пересилив себя. — Очень мило с твоей стороны. Буду иметь в виду.

Эдриан не уходит, снова медлит. Или просто не хочет уезжать? Надеется на приглашение? Может, угостить его фирменными рёбрышками? Мне же совсем не жалко, просто неловко отчего-то.

В воздухе между нами так и висит некая недосказанность. Дракон стоит, сложив руки за спиной, смотрит на вывеску над верандой, на людей за столиками, на меня. И молчит, морща задумчиво лоб. А я перебираю пальцами крышку шкатулки, не зная, что сказать.

Солнце чуть щекочет плечи, пахнет жареным мясом, специями и пылью от дороги. Голоса гостей звучат фоном, но напряжение между нами размывает прочие звуки.

Я поднимаю взгляд и ловлю его. Он вглядывается в моё лицо, изучает. Ресницы пересчитывает?

Терпение лопается, хочется стряхнуть с себя неловкость. И я первая нарушаю тишину.

— Что ж, мне пора возвращаться к гостям, — и медленно разворачиваюсь к крыльцу.

— Как твоё настоящее имя? — спрашивает вдруг Эдриан.

Вопрос застаёт врасплох, и внутри что-то обрывается.

— Что? — выдыхаю я и облизываю внезапно пересохшие губы. Сердце бьётся уже в горле. — Моё имя?

— Настоящее, — повторяет он, коротко кивая. Его взгляд не отпускает, не позволяет отвести глаза. — То, с которым ты родилась в своём… мире.

— Зачем тебе это? — спрашиваю шёпотом, крепко сжимая шкатулку, почти до хруста.

Он не сразу отвечает. Только делает шаг в мою сторону, и воздух между нами становится ещё гуще. Обдаёт ароматом его изысканного одеколона….

— Потому что хочу знать, как к тебе обращаться, — говорит, понизив голос до интимного шёпота.

Щёки тут же вспыхивают — от возмущения, трепета и немножко от страха.