не смотрел. Может… там и ничего девки?

Я чуть не вырвала от вони.

А ещё страха.

Интерес этого мерзавца к девочкам из приюта напугал меня до дрожи.

Но вместо этого — сглотнула нервно и выдавила из себя улыбку.

Робкую. Смущённую. Какую подарила бы знакомая всем «блаженная девчонка», что выскочила под копыта.

— Я… не достойна такой чести, господин… муж, — прошептала я, опуская ресницы. — Но… я сделаю всё, чтобы оправдать доверие дома Криос.

Задумчиво молчавший до этого герцог Маркел довольно кивнул — едва заметно.

— Разумные слова.

Он подошёл ближе.

— Ты спасла щенка принца Веридана… и нас всех. Честь Эльдарии, как королевства, в котором нет места бесчинствам, не пострадала. За это наш солнцеликий правитель даровал тебе титул, деточка. Через брак с моим сыном. Так мы тоже послужили почётному делу, взяв на себя ответственность за защиту твоего будущего.

«Ага-ага! Я уже слышала!»

Он посмотрел на Дориана.

— Мой сын будет тебе хорошим мужем… если ты станешь ему достойной женой.

— Да! — выпалил Дориан, гордо выпятив грудь. — Я — будущий герцог! И ты — моя жена! Так что… не смей мне перечить!

Герцогиня закатила глаза — один в один считала моё мысленное желание возвести очи к потолку!

«Ну, имбецил же! Кого вы воспитали?!»

— Дориан, хватит.

Она повернулась ко мне и натянуто улыбнулась.

— Отдыхай, деточка. После обеда придёт портниха. Тебе нужно быть готовой к пикнику короля Майроса и делегации из Веридана, которая состоится через два дня.

Она улыбнулась, но тепло так и не появилось на её лице. Только холод и пробирающая до дрожи опасность, которая голосила у меня в голове не хуже изматывающей мигрени.

— Ты будешь украшением дома Криос, деточка.

— Моя жена не смеет быть другой! — пьяно рыкнул Дориан, взмахнув рукой.

Его корпус пошатнуло, и наследничек чуть не свалился носом в каменный пол.

Кажется, его ещё сильнее размотало за время нашего недолгого официального знакомства.

Герцог презрительно поджал губы, вовремя подхватывая сына.

Зыркнул на жену, как будто это она виновата — «выродила выродка», называется, — и гаркнул в сторону двери.

Сразу же в комнату вломилось двое стражей в серебристых латах. Не рыцари, но близко.

Стражи подхватили Дариона под руки и потащили на выход.

Не добавив больше ни слова, парочка «счастливых» родителей удалилась.

Я осталась одна.

И только тогда позволила себе заскрежетать зубами.

«Какие мерзкие! Нет… быть их невесткой и женой этого алкаша я категорически отказываюсь!»

Полежав немного в раздумьях, так же нашла, за что себя похвалить.

«Я хорошо отыграла. Они клюнули и думают, что перед ними наивная дурочка. Это хорошо… Так они точно не будут препятствовать моей встрече с правителем Веридана. Ха! А вот если бы я начала требовать развод и грозиться побегом — меня бы скорей всего прикрыли в башенке… пока не пришла пора выносить вперёд ногами. Так что тактика выбрана верно! Играем дальше».

Спина затекла от постоянного лежания.

Взглядом отыскала напольное зеркало.

Встала и подошла к нему, чтобы получше рассмотреть новую себя.

На меня уставилась девушка с большими светло-карими, почти медовыми глазами, бледной кожей, кое-где желтоватой из-за сходящих синяков, и с мягкими чертами.

«Кира… ты была красивой и доброй. Я, кажется, тоже. Но… что-то подсказывает мне, что здесь я доброй надолго не останусь… И будет мне Ад».

Я уныло улыбнулась, а потом махнула на себя рукой.

«Ну, и чёрт с ними! Я отдала своё место в Раю. Ад — выбор без выбора! Так получу же нём наивысший ярус!!!»

Я решительно взяла флакон от целителя.

Откупорила.

И залпом осушила его до дна, подмигнув отражению.

Жидкость была горькой, как полынь, но в груди сразу разлилось тепло.

И впервые за всё время — ясность.

«Что ж, Средневековье! — посмотрела на своё отражение исподлобья. — Будем бодаться!»

Глава 3. Дети дома Криос

Портниха и её свита явились через пару часов. Герцогиня привела.

Два дня до королевского пикника — видимо, критично мало времени, поэтому леди Элиана и её прислужницы не могли себе позволить ни минуты промедления.

Модистки — три женщины в строгих серых платьях, с измерительными лентами на шеях и глазами, полными сдержанного презрения — доверия не внушали. Особенно из-за последнего — взгляда, который пробрал бы до мурашек любую особу, неуверенную в себе. Благо, мне такая демонстрация чёрной зависти была до одного места. Заднего.

Но внешне мне всё-таки пришлось отыгрывать свою роль, потому как герцогиня коршуном следила за мной, щурясь, когда на неё, как ей казалось, никто не смотрит.

Швей возглавляла мадам Вирсель — модистка с недовольным лицом и пальцами, острыми, как иглы, которые она то и дело впивала мне в плечи «для замера».

— Поднимите руку, леди Кира, — хмыкала она, не глядя в глаза. — И не шевелитесь. Вы же не хотите, чтобы платье сидело, как на мешке?

Я молчала.

Стояла, как кукла.

А внутри — кипела.

«Она колет меня нарочно. Каждый укол — её маленькая месть за то, что я, “приютская дура”, теперь ношу титул, а она продолжает выслуживаться перед знатью, хотя больше двадцати лет горбатилась на одно их признание!»

К слову: мастером мадам Вирсель оказалась первоклассным. Её быстрые, но точные зарисовки привлекли моё внимание сразу. А ткань, которую расстелили передо мной, была роскошной: бархат небесного цвета, шёлк с перламутровым отливом, кружево, сотканное, будто из паутины — всё вызвало бы трепет, если бы не булавки, которыми меня буквально истыкали эти чёртовы змеи!

Спасалась лишь мыслями — я погрузилась в себя, для вида трагично вздыхая (ведь два дня назад меня «как бы» топтал конь!), а на самом деле планировала будущую встречу с Эриком Морталис. Точнее, выстраивала свой монолог, чтобы…

«Чтобы он мне поверил и захотел помочь по нормальному, а не вот это! — Я посмотрела на кольцо и улыбнулась напоказ, хотя во мне полыхало яростное презрение, которое мадам Вирсель и её помощницам и не снилось! — Тряпками задурить голову хотят

Но мечты мои оборвались, как нить на намёточном шве.

— Что это?! — раздался пронзительный визг у двери.

В комнату ворвалась белокурая юная красавица.

Она была так похожа на леди Элиану, что я сразу поняла: Изара Криос.

Пятнадцатилетняя доченька знатного семейства, в платье цвета розового жемчуга, с бриллиантовой брошкой-короной на левой стороне пока ещё плоской груди.

Её глаза — как две бритвы — скользнули по тканям… и вспыхнули яростью.

— Это мои ткани! — выкрикнула она, тыча пальцем в бархат. — Я сама выбирала их для зимнего