бункер возвращаюсь, и потом мы все вместе идем, вместе с Рисом. Так что давайте вы туда, а мы уже потом.

Он посмотрел на меня каким-то странным долгим взглядом. Потом все-таки спросил:

— Ты что, думаешь один до бункера дойти сможешь?

— Как-нибудь дойду, — ответил я.

— Ну иди, — пожал он плечами — понял, что отговаривать бесполезно.

Я и пошел. Тут не так уж и далеко, главное, что мы от госпиталя отошли. А базарные наверняка следом за группой пойдут, если вообще пойдут. Одного человека могут и не заметить.

Может быть повезет еще.

***

До двора, в котором находился бункер, я добрался без особых проблем. Поднялся в квартиру, где должен был ждать Рис, но его там не обнаружил. Зато нашел записку о том, что они с Жирным отправились в бункер, где и собирались меня ждать. Так что пошел туда.

Постучал в наружную дверь.

— Кто? — послышался знакомый голос с той стороны.

— Рама, — ответил я, представившись кличкой.

Дверь тут же отворилась, и я увидел Быка со все тем же пулеметом. Он посторонился, пропуская меня внутрь, посмотрел с сомнением, но все-таки спросил:

— Как прошло?

— Груз достали, — ответил я. — Надька там осталась.

— И что делать? — спросил он.

— Ничего, — ответил я. — Уходить. Рис тут?

— Тут, и Жирный тоже, мы его заперли.

— Вместе с Беком что ли?

— Да нет, почему, отдельно.

— Хорошо, — кивнул я. — Пошли вниз тогда, поговорим по поводу того, что случилось там.

Я двинулся вниз по лестнице. После пробежки и так все болело, а я еще в до этого поднимался, так что просто вот так вот идти вниз, как с горки, воспринималось самым настоящим блаженством.

Когда оказались в самом помещении бомбоубежища, я тут же отметил Риса, который сидел чуть в стороне на ящике консервов. А так народ кучковался, и что-то обсуждали.

Да, нелегко им пришлось, очень нелегко. У нас ведь в школе не только рабы были, но и члены семей их. А тут так вышло, что убили их всей.

В стороне стояли Фрай и его парни, в том числе и Тень. Вот их надо брать с собой однозначно. Да всех, черт подери, надо однозначно брать с собой. Не знаю, как Платон это воспримет, если припрется толпа гражданских, так что им придется быть полезным.

Интересно, а сколько времени займет это оружие к боеготовности привести, а потом использовать? И на прорыв пойти? И не погонят ли нас на штурм в первых рядах, расчищать то, что от НАТОвских войск останется? Остается надеяться, что нет. Хотя если да, то я ничего сделать не смогу все равно.

— Рис, — сказал я. — Адик, Фрай. Пойдем в кабинет, переговорить надо.

Рис поднялся с ящика, Адик, как всегда в олимпийке, и Фрай, двинулись за мной. Я вошел в кабинет, дождался, когда дверь закроется за последним из них, после чего повернулся.

— Парни целы? — спросил Рис сразу же. Чем заработал определенную долю уважения — не о деле печется в первую очередь, а о своих бойцах. Хороший он мужик.

— Одного зацепило, — ответил я. — Но все не по плану прошло. Авенирыч догадался, что нас не Жирный послал. Пришлось импровизировать.

— И что сделали? — задал следующий вопрос спецназовец.

— Я взял его в заложники, спустились вниз, они груз в подвале держали. Забрали все, отошли с боем. Парни твои ушли к переправе, а я уже сюда пошел. Они наверняка на той стороне уже. Ты мне вот что скажи. Все в силе?

— Что именно? — спросил Рис.

— То, что я своих людей забираю. И мы все вместе идем на тот берег. А потом выходим из города, как прорвемся.

— В силе, — кивнул спецназовец, на секунду прикрыв глаза. — Так что собираемся, эвакуироваться будем уже следующей же ночью. Я сообщу, на переправе нас встретят. Благо рация есть.

— Хорошо, — подтвердил я. — Хорошо. Фрай, тебя в курс дело уже ввели. Вот что скажи: ты с нами?

Бывший чвкшник по какой-то причине может не пойти с нами, все-таки у него свои отношения с вояками. Но он кивнул, и сказал:

— С вами, Рама.

— Отлично, — кивнул я. — Просто отлично. Тогда что, пойдем остальных обрадуем?

Мы вышли из кабинета. Народ сгрудился вокруг. Суровые мужики в большинстве своем, жизнью побитые. Бандиты как-никак. И это к ним я сейчас должен обратиться?

Хотя… Достоин. Да, пожалуй, достоин.

— Слушайте все, — сказал я. — Секи больше нет, вы это знаете. Но мы достали груз, военные его получили. Они попытаются пробиться из города, и я договорился, что мы пойдем вместе с ними.

Я сделал паузу, давая информации улечься, а потом продолжил.

— Сегодня мы все уходим отсюда, переправляемся на тот берег, к военным. Кто не хочет или не может — оставайтесь, никто не держит. Но меньше чем через две недели начнется зачистка города. Артобстрелы, ДРГ, потом крупное наступление. Кто останется — помрет.

Народ закивал. Они и так все более-менее знали, но все же не лишним будет напомнить еще раз.

— Я не обещаю, что мы все выйдем. Но я не собираюсь оставаться здесь и умирать в этом подвале. И я сделаю все, чтобы мы покинули город. Ну так, кто со мной?

Они не ликовали, да и я не Гай Юлий Цезарь, и даже не Красавцев. Но кивали одобрительно. Все все понимали. Ну а я решил перейти к завершающей части речи.

— Осталось еще одно дело, парни, — сказал я. — Тот, кто все это устроил, из-за кого наши люди полегли… Он ответить за это должен. И второй — предатель — тоже. Адик, Бык, приведите сюда обоих.

Говорить, кого именно, я не стал, но это и без того понятно было. Мои парни двинулись в сторону дверей, ведущих в отдельные помещения. С ними пошло еще несколько мужиков, и через пару минут они притащили Жирного, руки которого оказались перемотаны за спиной сантехническим скотчем, и Бека, под глазом у которого наливался сочный такой бланш. Да, похоже, что он не сдался, и драться пытался.

— Этот, — кивнул я в сторону Бека. — Нас предал. Пытался за спиной связаться с Жирным. А он предал нас еще раньше, когда