вел переговоры далеко не каждый день, но… Как-то незаметно ушел тот мандраж, которым сопровождались первые подобные встречи. У него в Европе сложилась определенная репутация как человека лично доверенного советского Генсека, а это само по себе стоит многого. Плюс финансовые и политические возможности всего Восточного блока… Пусть личное состояние Карнауха и не дотягивало до первых строчек рейтинга «Форбс», не дотягивало оно и до сотых, откровенно говоря, но вот по совокупному весу он давно сравнялся с кое-какими миллиардерами второго эшелона. И это было черт побери приятно. — СССР планирует наладить выпуск продукции вашей компании в первую очередь для внутреннего потребления. У Советского Союза и стран СЭВ суммарно больше 400 миллионов потенциальных потребителей. Огромный рынок; нам только чтобы насытить его, нужно миллионов сорок таких вот мультимедийных центров выпустить. Поэтому очень долго мы еще не будем конкурировать напрямую с Филипс на интересующих вас рынках.

Кроме того — это впрочем Карнаух озвучивать не торопился, да и не был он погружен во внутренние дела промышленности СССР — прямо сейчас шла активнейшая работа над третьей итерацией советской приставки «Вектор», где предполагалось перейти на дисковое «питание» и опыт голландской компании мог стать для отечественных инженеров очень полезным.

— А он тогда зачем сегодня здесь? — Гендиректор Филипса мотнул головой в сторону пришедшего с Карнаухом Халфина.

Несмотря на разрыв отношений Горбачева и Дианы фон Фюрстенберг — то, что советский генсек стал на время героем европейской светской хроники, это, конечно, отдельная история — на деловые контакты с голландской семьей это практически никак не повлияло. Диана все так же с выгодой для себя размещала заказы на советских фабриках, а розничная сеть по торговле электроникой ее брата успешно завоевывала рынок сначала своей страны, а потом и других государств Западной Европы.

Схема работы была достаточно проста и при этом выгодна обеим сторонам. СССР кредитовал совместное предприятие произведенным у себя на предприятиях товаром и давал средства на развитие бизнеса, а Халфин занимался оперативным управлением и давал обратную связь для улучшения характеристик импортируемых бытовых приборов. Советские товары, возможно, не отличались особыми дизайнерскими изысками, но были простыми, дешевыми и ремонтопригодными. Фактически СССР в моменте оккупировал — ну не оккупировал еще, но двигался в этом направлении, — ту нишу «дешевой» техники, которую в 1990-х должен был занять Китай; впрочем, этого тут еще никто не знал, да и с Китаем теперь все было далеко не так однозначно.

При этом у самой компании Филипс своей розничной сети не было. С одной стороны, в этом она проигрывала тем же японцам: например, Sony в эти времена крайне агрессивно развивала розничные продажи в Европе, открывала собственные магазины и вообще работала над «узнаваемостью бренда». С другой — Филипс и так был перегружен всякими побочными бизнесами, «дочерними» и «сестринскими» компаниями, которые перегружали систему управления и делали голландского гиганта плохо управляемым бюрократическим монстром. Тут, как уже упоминалось, речь шла о «сбросе балласта», а не о том, чтобы вешать на себя еще и розницу.

— Это второе наше предложение состоит в том, что мы можем взять на себя развитие розничных продаж под брендом Филипс.

— Почему вы думаете, что у вас получится, и какой нам в этом толк?

— У нас уже есть вся инфраструктура для розничных продаж. Транспорт, склады… Навесить на этот каркас работающую «параллельно» сеть магазинов под другой вывеской не составит большого труда. Ну а ваша компания получит увеличение продаж и повышение узнаваемости бренда. Вывеска «Филипс» на магазине будет рекламировать не только сам магазин, но и всю компанию целиком. Эффект синергии.

Ван дер Клюгт поморщился. Очевидно, что подобные моменты с «новыми возможностями» интересовали его меньше всего сейчас. Со старыми бы разгрестись.

— Не готов пока обсуждать эту идею. Давайте вернемся к нашим баранам. Что вы конкретно предлагаете?

— Поскольку продажа головной компании — или пакета ее акций — как я понимаю, не рассматривается?

— Это невозможно по политическим причинам.

— А мне казалось, что в политике Нидерландов произошел поворот?

На выборах 1989 года, состоявшихся уже после всех Балканских событий, самая ястребино-консервативная партия Нидерландов потерпела обидное поражение, упав с 34 до 26% голосов избирателей. Взявшее первое место Лейбористская партия была вынуждена, подчиняясь давлению настроенного антивоенно электората, блокироваться с «зелеными» и либералами из D66. Коалиция получилась хлипкая, ей все предрекали скорый развал, но пока правительство держалось, балансируя на взаимных компромиссах, поскольку альтернативой тут стала бы дальнейшая поляризация политической поляны подобно тому, как это уже происходило в Италии.

Опять же опыт «Фоккера» показывал, что при совсем уж острой необходимости, договороспособность голландцев может взлетать до небес, отбрасывая в сторону любые идеологические преграды.

— Не настолько, чтобы продавать красным важнейший для экономики Нидерландов конгломерат. Тем более что часть наших разработок имеют военное значение.

— Вот поверьте, — Карнаух не срываясь хмыкнул, — Москву ваши военные разработки интересуют в последнюю очередь. Там гораздо более заинтересованы в постройке совместного предприятия по производству лампочек.

— Лампочек? — Лампы были самым «традиционным» продуктом компании Филипс, вокруг которого она и была изначально создана, и на котором уже потом «приросло» все остальное. И тем не менее интерес русских к лампочкам выглядел немного странным.

— Да. Ртутных люминесцентных. СССР может потребить внутри себя миллионы лампочек, а объем производства, дешевая рабочая сила и ресурсы по внутренним ценам сделают цену конечного изделия для вас максимально дешевой.

Карнаух сам не знал, почему его особо «акцентировали» именно на простых лампочках. Да, Филипс действительно делал хорошие осветительные приборы, этого не отнять. Качественные, дающие хороший спектр света и главное — очень надежные. При этом потребляющие энергии меньше, чем обычные «лампы Ильича»… Но серьезно? Лампочки?

А ответ тут был зарыт несколько глубже. Можно сказать, на философском уровне. Начало девяностых стало переломным моментом, когда борьба за качество продукта в капиталистическом мире уступила борьбе «за маркетинг». Рынки оказались поделены, расти стало тяжелее, и производители обнаружили, что делать товар, который работает по 20 лет, — невыгодно. Появилась и стала повсеместно внедряться такая фишка, как запланированное устаревание. Техника теперь должна была работать ровно до конца гарантийного срока, а потом ломаться, чтобы человек шел и покупал ее заново.

И вот на фоне этого тренда товары, произведенные в СССР, могли выйти на совсем иной уровень. Советскому Союзу не нужно продавать своему населению побольше условных стиральных машин. Наоборот — в идеале выйти на цикл, когда можно достичь полной обеспеченности населения