отдельный капонир. Дорогу на Бома и Китона заминировали в нескольких местах и удалении от блокпоста. Так же в обоих направлениях были высланы мобильные разведгруппы на пикапах. А возле Китона в «зеленке» вокруг взлетной полосы дежурило несколько дозоров «Вольных стрелков» вооруженных ПЗРК.

За этот день противник два раза наносил ракетно-бомбовые удары по городу Кабинда. На этот раз «Миражи» сбросили свой БК на городские кварталы разрушив здания в центре города. Жертвы были, но самые незначительные за последние три дня бомбежек: шесть убитых и девять раненых. Город практически опустел в нем остались лишь спасатели, медики и военные.

Четвертый день войны остался за нами, что будет завтра неизвестно. У заирцев в Моанда слишком много еще сил, а вот наши тают с каждым часом и боевых резервов практически не осталось.

В ночь с 5 на 6 сентября всё решилось само собой, один не обдуманный поступок заирского командования решил исход всей компании. Мне так и не удалось в последствии выяснить кто из заирских военачальников струсил первым, но уже под утро, когда ночная тьма начала отступать, а горизонт на востоке сереть, с вражеской стороны показалось несколько перебежчиков, которые активно размахивали белым флагом.

Из скоротечного допроса, который больше походил на явку с повинной, выяснилось, что эти двое — заирские младшие офицеры, которые не желают умирать в кошмаре на аэродроме и готовы в обмен на важные сведения, сдаться в плен.

— Так вы и так уже в плену? — недоумевал логике перебежчиков Милош Бабич, который вел допрос.

— Да, но… — оба заирца осеклись, понимая, что сами же себя запутали.

— В общем так, вы сейчас рассказываете ваши важные сведения, а я уже решаю, что нам с вами делать, — подытожил серб.

Пленники рассказали, что их командование решило бросить своих людей и в данный момент, все старшие офицеры под прикрытием нескольких дюжин зуавов уходят на восток, в сторону городка Китон, откуда их должны забрать на самолетах, присланных из Киншасы. По мнению перебежчиков было бы справедливо, если бы группу этих предателей мы бы накрыли огнем своей артиллерии.

— Воздушное пространство над взлетной полосой Китона давно под нашим скрытым контролем, — отмахнулся от такого сомнительного предложения Милош. — Мы и так предполагали, что с этого аэродрома будет вестись эвакуация, потому самолеты будут садиться на него, но ни один не взлетит в небо.

Действительно, после боя у блокпоста, когда допросили пленных заирцев, стало понятно, что Китон надо брать под скрытый контроль. Именно его аэродром Киншаса может использовать для переброски помощи в частично заблокированный Моанда.

Еще нам было непонятно, почему заирские войска, так глупо ведут себя в Моанда. Город полностью не окружен, по факту есть место для маневра, вполне можно контратаковать нас с правого фланга. А если постараться и заложить крюк побольше, то можно не просто работать с правого фланга, а зайти к нам в тыл. Сил у заирцев еще ого-го сколько, по самым скромным подсчетам в Моанда находится больше десяти тысяч солдат армии Заира. То есть они превышают нас числом минимум в пять-шесть раз. Вместо этого заирские военачальники предприняли единственную попытку танкового прорыва с правого фланга, получили по зубам и больше в том направлении не действовали, а теперь и вовсе предпочли позорно сбежать, бросив своих людей на верную смерть. Идиоты и трусы!

Из дальнейшего разговора с перебежчиками стало понятно, что нынешние командиры, которых поставили во главе группировки вторжения в СРК, сплошь из новичков, у которых нет не только боевого опыта, но даже длительной военной службы за плечами. То есть, командовавшие заирскими войсками на этом направлении люди были сплошь гражданскими в недавнем прошлом. Честно говоря, оно и неудивительно, зная местные реалии, я со сто процентной точностью могу предположить, как все было. Малюсенькая Кабинда добывает до хрена нефти, соответственно тот, кто будет возглавлять захватнические войска станет генерал-губернатором новой провинции Заира. Зачем отдавать такой лакомый кусок какому-то «левому», пусть и боевому генералу, если можно быстренько нацепить погоны на своего сынка, зятя или племяша? Тем более что с первого взгляда предстоящая военная операция выглядела как легкая прогулка. Зуб даю, что те «черти», которые сейчас пытаются сдрыснуть из Моанда находятся в дальнем или близком родстве с президентом Заира. А что это значит? А это значит, что их надо взять живыми и невредимыми.

— Что будем делать командант? — задал логичный вопрос Милош, когда по рации доложил результаты допроса перебежчиков.

Я находился в Ставке и решал вопрос и возможной переброске части наших сил с Севера на Юг. К Моанда можно было перебросить «егерей» Удо, оставив в северных джунглях только «Ос» и советский спецназ.

— Все самолеты, которые будут садиться на аэродром Китона повреждать на земле, чтобы они не смогли подняться в небо, — после недолгого раздумья предложил я. — Надо нащупать частоту, по которой идут переговоры с Киншасой и всем находящимся в Китоне заирским «шишкам» сообщить, что они у нас в заложниках, если хотят убраться обратно в Заир, пусть платят бабки.

— Сколько?

— Чем больше, тем лучше, главное, это протянуть время как можно дольше. Надо продержать их на аэродроме Китона хотя бы пару дней, чтобы я успел перекинуть к вам спецназ с севера, а то на вашем направлении нет спецов, способных произвести захват столь важных персон. Тут нужны «рэксы» из Кубы и Союза.

— Понял командант, — тут же доложился Милош.

Судя по довольному тону серба, он был явно рад, что я не приказал ему самостоятельно захватить вражеских генералов. Дело ведь не простое, тут нужны люди со специфическим опытом и тщательная предварительная проработка. Одно дело накрыть группу вражеских офицеров огнем из минометов, положив всех к чертям собачьим и совершенно другое дело захватить противника живьем.

— Что делать с перебежчиками? — спросил Милош.

— План «Осёл», — коротко отозвался я.

— Уверены? — уточнил Бабич.

— Да, — твёрдо произнес я. — Уверен.

С Милошом мы общались не напрямую, а через армянских радистов, но удивление было и в голосе моего радиста, который был осведомлен о плане «Осёл». Честно говоря, в этот план мало кто верил из моего окружения, даже верные и преданные мне «апостолы» и то недоверчиво хмурили брови и скептически прятали улыбки. Но я настаивал на выполнении именно этого плана, потому что верил в его эффективность.

«Осел, нагруженный золотом, возьмет любую крепость», — вот любимая поговорка царя Македонии Филиппа II, который помимо того, что сам был великим полководцем и завоевателем, так еще и дал жизнь Сашке Македонскому, который умудрился завоевать полмира за десять лет.

Суть