— Увы, Валерий Петрович, это будет плавать на самой поверхности. Дерьмо не тонет и моя работа тоже всплывёт. Вы сами сказали, что Штерн преступник. Подпольный цеховик, ворочающий миллионами. Вы серьезно думаете, что он поверит идейному комсомольцу-дружиннику, который вдруг решил стать «оборотнем» и работать на криминал? Да он меня проверять будет до десятого колена! Преступный мир всегда больше поверит лидеру уличной, полукриминальной группировки, чем правильному мальчику из БКД с комсомольским значком на груди.

Движение боевых комсомольских дружин (БКД) возникло в конце пятидесятых годов. В те годы дружины и отряды создавались по инициативе комсомола в учебных заведениях, на предприятиях, заводах.

Действовали они в тесном сотрудничестве с органами внутренних дел: с уголовным розыском, ГАИ, ОБХСС, инспекцией по делам несовершеннолетних, ведя борьбу со многими негативными проявлениями в обществе. Одна из казанских улиц носит имя Артема Айдинова, члена БКД КАИ, погибшего в начале шестидесятых годов в схватке с дебоширившими на улице хулиганами.

В начале девяностых годов вместе с упразднением ВЛКСМ исчезли и комсомольские правоохранительные отряды. Но в некоторых вузах добрые традиции, поддерживаемые энтузиастами, сохранялись, отряды реформировались в студенческие службы безопасности.

Я подался вперед, опираясь локтями о колени.

— Вы пьесу Шварца «Дракон» читали? Там всё четко сказано: победивший дракона сам становится драконом. Нельзя победить Баксана на комсомольских порывах и стать авторитетом для цеховика. Мы должны победить их банду и… сами занять их место. Мы должны стать для Штерна той самой зубастой, голодной стаей, которая выгнала предыдущих шакалов и теперь ищет нового хозяина с толстым кошельком.

Майор КГБ замер, глядя на меня. Сигарета тлела в его пальцах. Он оценивал риски моего предложения.

— И на идейных порывах своих ребят я поднимусь над шайкой Баксана, — жестко продолжил я, вколачивая аргументы. — Мы их размотаем, возьмем район под свой контроль и сами войдем под крыло Штерна. Не как стукачи из комсомола, а как молодая, дерзкая братва.

Смирнов помрачнел:

— Гена, ты понимаешь, что это значит? Тебе придется реально преступить черту. Твоих ребят рано или поздно задержат. Придется слегка подвести их под статью о хулиганстве, чтобы легенда была идеальной. Коллеги из милиции будут шить вам дела.

— Вот именно! — я сделал ход и смахнул его пешку. — И в свете этой грядущей операции вы, товарищ майор, должны будете вытаскивать всех моих людей, если случится что-то плохое. Я обеспечу внедрение. Я войду в окружение Штерна со всей его бухгалтерией. Но вы обеспечите нам абсолютное, непробиваемое прикрытие по всем фронтам.

Смирнов пожевал губами, обдумывая мои слова.

— Хорошо. Если не будет убийств и нанесения тяжких телесных, связанных с инвалидностью, то…

— Я вас перебью, Валерий Петрович, — мой голос стал ледяным. — ВСЁ должно быть снято. Абсолютно всё. Мы действуем в интересах государственной безопасности. Если в драке с урками кто-то из моих пацанов случайно сломает Баксану ключицу или проломит башку его быку — это издержки производства. Вы обязаны будете это замять.

Майор тяжело вздохнул, понимая, что я загоняю его в угол. И слон нацелился на крайнюю линию, и ферзь на подходе.

— Гена, ты требуешь невозможного. Я приложу максимальные усилия и обеспечу полное прикрытие, но пойми…

Я усмехнулся, глядя в уставшие глаза:

— Да всё я прекрасно понимаю, Валерий Петрович. КГБ и милиция… мягко говоря недолюбливают друг друга. И товарищ Андропов с товарищем Щёлоковым будут только рады вставить коллеге палки в колеса. А тут, представляете картину? Из цепких милицейских рук, с уже готовым обвинительным заключением, вдруг нагло вытаскивают «уличного хулигана» по прямому велению Комитета. Ну, это же будет прямо футбольным пендалем под зад милиции! Щелчком по носу их начальнику от вашего!

В глазах Смирнова мелькнула искра. Я ударил в самую точку — в ведомственную грызню, которая на верхах шла не на жизнь, а на смерть. Использовать уличную шпану, чтобы утереть нос конкурентам из МВД — это для Конторы был приятный бонус.

Мне не хотелось ссориться ни с теми, ни с другими, и уж тем более подставлять честного служаку Сидорчука, но если уж я ввязался в эту грязь, то надо было дожимать до конца.

Я повернулся к майору всем корпусом и чеканя каждое слово, сказал:

— И еще одно, самое главное условие. Когда всё это закончится. Когда Штерн и его империя рухнут, всех моих ребят приставить к государственной награде.

Смирнов поперхнулся дымом и закашлялся.

— Что⁈ Каждому по государственной награде? А хлебало не треснет?

— Не треснет. Хотя бы какую-нибудь медальку выбить! За содействие, за доблесть, за что угодно. Или грамоты от ЦК комсомола, и отличия, вписанные в личные дела красными чернилами! Не всё же одной словесной благодарностью ограничиваться.

Майор хмыкнул, оттирая слезы, выступившие от дыма:

— А не до хрена ли ты просишь, Мордов? Еще не убив медведя, уже его шкуру делишь. Да и за что им медали? За уличные драки?

Я укоризненно покачал головой. Тут уж не до иронии. На кону были человеческие жизни тех, кто мне доверял.

— При всем моем к вам уважении, Валерий Петрович. Ребята должны быть награждены. Обязательно. Поймите простую вещь: я сейчас беру простых, честных советских пацанов. Рабочий класс. Я буду учить их ломать челюсти, бить исподтишка, жить по волчьим законам улицы и играть в криминальную банду. Им придётся запачкать руки.

Я посмотрел на гуляющих вдалеке мамочек с колясками.

— И только так, через официальное признание государством их подвига, через эти самые медали и грамоты, мы сможем вырвать их обратно. Вернуть к нормальной жизни из той пучины, в которую мы же сами их сейчас и толкаем. Иначе они почувствуют вкус безнаказанной силы и крови, и после Штерна вы получите реальную… организованную преступную группировку, с которой вашей милиции придется воевать по-настоящему. Медаль для них будет своего рода якорем, который удержит их в нормальном обществе.

Смирнов долго молчал, барабаня пальцами по краю шахматной доски. Он смотрел на меня как на равного. На бойца, который заботится о своем личном составе больше, чем о собственной шкуре.

Наконец, майор КГБ коротко кивнул.

— Хорошо, полководец. Твоя взяла. Каждый из твоих ребят будет награжден и отмечен на работе или в учебе. Гарантирую. Но смотри у меня, Гена… — он ткнул в меня пальцем. — Держи их в узде. Чтобы твои бойцы не сильно зарывались и не слетели с катушек. А то вместо одной банды Баксана, мы своими руками