не заметил, как стал черным. Даже не вспомнил, что был белым. Он остался в детстве — так я думал.

И вот со мной рядом оказался мудрый друг, который все видит, все замечает — и улыбается мне все той же улыбкой из моего детства, лукавой и понимающей.

Я вздохнул:

— Сколько раз нужно прочитать Книгу, чтоб Мефодий ожил?

Павел Алексеев-Точка

НОВЫЕ ПРАВИЛА

Санкт-Петербург. День близился к ночи. Мужчина вынул ключи с брелоком от домофона, подходя к парадной. Из темноты ему навстречу шагнули трое в строгих костюмах, и один очень вежливо спросил:

— Не подскажете, как пройти в библиотеку?

— Чо? — не понял прохожий.

Резкий удар справа. И темнота.

На следующий день на отделении травматологии потерпевший узнал от других пострадавших, что в городе уже нельзя говорить «чо?» и лучше досконально знать, как пройти в библиотеку, и неплохо показать на карте, если потребуется, кратчайший маршрут, иначе можно получить и в челюсть.

— Кто они? — побледнел наш герой.

— Учителя русского языка, — вздохнули все.

— Культурная столица должна быть культурной! И баста! — возглашал очкастый предводитель педагогов, немного красуясь перед телекамерами.

Тревога охватила город. Ведь первый встречный на пустынной улице мог задать вам негромко вопрос:

— А читали ли вы Достоевского?

И если вы неуверенно кивнете в ответ, то и уточнить мог с многообещающей и сладкой угрозой в голосе:

— А что именно?

И нужно было тогда не ошибиться в названии.

Учите русский язык. Читайте. На всякий случай. Пожалуйста.

НАДЕЖДА

Я сидел в камере уже очень давно.

Сквозь решетку пробивался узкий луч солнечного света. В нем медленно перемещались пылинки, слегка вальсируя под неслышимую вселенскую музыку.

Я протянул осторожно руки к лучу. Коснулся. Тепло растекалось. Всматриваясь, как играет свет на моих ладонях, я стал ловить его, переливать с ладони на ладонь. Руки светились, просвечивали. Пальцы перебирали отсветы, купаясь, и вдруг сами собой стали лепить из струящегося сияния небольшую птицу.

Переливчатые, прозрачные перышки, глаза, отражающие все, радужный мягкий свет от тела, из глубинного центра...

Я быстро привязал к ее лапке записку «Помогите!» и выпустил в окно.

Схватившись за проржавевшие прутья старой решетки, неудобно вися, я долго следил, как она улетала, растворяясь в огромном небе. Моя светлая надежда. Моя мечта.

В камере без нее постепенно становилось темно и тускло.

МЕЧТА

Стою на площади Искусств в центре Санкт-Петербурга. Синее-синее небо над гранью дворцов. Пушкин, замерший в бронзе, полный воздушного вдохновения, читает стихи. Легкий ветер шевелит волосы прохожим, листья на деревьях. Мне хорошо.

Рядом останавливается молодой мужчина и достает мобильник из кармана отглаженных брюк. На его экране тут же высвечивается вместо «поиск сети» надпись «поиск храма». Он приближает телефон к глазам так, что я уже не вижу, что там написано дальше. А он, прочитав новое уведомление, куда-то идет. К храму, наверное.

И тут мне захотелось, чтобы были такие же опции у всех. И еще «поиск истины», «правды», «смысла жизни»...

Набрал... и уже знаешь, в какую сторону двигаться.

НАСТОЯЩАЯ ЛИТЕРАТУРА

Он с жадностью читал, хватая книгу за книгой. Глаголы жгли.

Под утро его нашли сидящим на готическом стуле. Спина прямая. Глаза обожженные, белые. Смотрят в пустоту... Он стал слепым.

Настоящая литература... действительно жгла.

ОДЕРЖИМЫЕ СЛОВОМ

Царь Минос был недалеким правителем. Другими словами не объяснить, что он сумел, как говорят, с проклятиями выдворить свою обширную библиотеку в подземелье. В подвал.

Уже часа два как я бродил там, очутившись среди бесчисленных книг. Плутая, теряясь, не зная, что выбрать... Я читал. Перелистывал фолианты. Манускрипты. Мысли взлетали, блуждали, запутывались в чужих размышлениях. Я уже не понимал, где я, кто я, увлекаясь все больше и больше. Глотал взахлеб. И вдруг приметил приличных размеров минотавра. Призрак? Дочитался.

Но тут услышал его рокочущий голос.

— Я тоже так жадно сначала копался, — проговорил он, упираясь массивным лбом в бескрайнюю стену книг, раскачивая ее все сильнее и сильнее. Несколько книг упало, раскрылось. Он отступил.

— Не осилить, — и взревел в бессилии.

— А бежать не пробовали?

— От себя не убежишь.

— А туда? — спросил я с надеждой.

— Сплошная философия, — махнул он рукой. — Царь поймал меня на любви к чтению. Я читал все запоем. Книгу за книгой. Свиток за свитком. Он их подбрасывал, подбрасывал и подбрасывал, увлекая все глубже. И я заблудился в итоге среди них.

— Бежим! Оттуда вроде воздух свежий тянет.

— Отсюда, — указал он на книги, — нам никогда не выбраться. Как мы без них?

«И правда», — подумалось мне.

И теперь мы читаем вместе. Так сказать... духовная пища.

Иногда в подземелье приходят безграмотные. Мы на них не злимся. Бесполезно. Они другая пища. Говорящая глупости.

КНИЖНЫЙ РАЙ

Такого безумного количества книг я не видел никогда. Я замер, пораженный до глубины души... размах представленного ошеломлял.

Открылся ли у меня рот — не знаю. Но Хранитель с довольной усмешкой поглядывал на меня.

— Можно? — спросил я, протягивая неуверенно руку к ближайшей книге.

— Конечно, — кивнул он.

Пальцы коснулись корешка, потянули к себе... Книга открылась... зашуршали страницы... замелькали слова... и исчезли, испаряясь. Пустые листы... Они вспыхнули, засветились... засверкали.

— Я собираю души книг, — молвил Хранитель.

Я оглянулся. Души книг светились на полках.

«Книжный рай», — подумалось мне.

Ирина Маракуева

из серии «Достовѣрныя свидѣтельства о контактахъ с инопланѣтянами на Руси, а тако же и о бытѣ царском...»

ЕЩЕ ПРО ГОРЫНЫЧА

— Да расскажу я! Погодите. Мария! Ты уже Илюшку уложила! Хватит метаться. Садись за стол. Подтвердишь, если не поверят. — Алексей отхлебнул меда из ендовы и начал рассказ.

— Конечно, все это затеял Василий, кто же еще? Тогда уже спало возбуждение от такого легкого, благодаря вашим,