Сушеная крапива.

Piotr Wytrazek / Shutterstock

Караулили, караулили, да чаще всего не укарауливали. «Дак ее ведь не укараулишь. Они во все обратиться могут»[212], — сетовали невыспавшиеся охотники на ведьм. Действительно, ведьма не ведьма, если она не оборотень! Новгородские колдуньи славились своей способностью к самым многообразным превращениям, поэтому довольно сложно их было не только поймать, но и опознать в каком-нибудь животном: «Эта баба много плохого делала людям. <…> В ночь на Ивана ее караулили и хотели убить. А она собакой бегла. Они ведь могут обращаться в собаку или кошку. Вот и караулили ее мужики, но так и не убили»[213].

Но все же, если верить быличкам, иногда ночной дозор приносил результат и ведьм удавалось обезвредить: «Были случаи, когда они превращались в животных. Вот это на Иванов день было. Одна бабка превратилась в черную кобылу. В общем, убили ее. А на следующее утро пришли в дом к этой бабке, а она лежит на кровати, а к пяткам и ладоням подковы гвоздями прибиты»[214]. А однажды деревенская колдунья была убита собственным сыном. Ему, конечно, не верилось, что мать может быть причастна к пропаже молока у соседских коров. Но давление односельчан было настолько велико, что «яму не вынесь было. Весь народ говорил, что колдовка, — ну где тут жить! Ото всех коров отобрала молоко баба. И убил сын яе»[215].

Если в простоволосой женщине, сидящей на воротах и выкрикивающей имена коров, как и в какой-нибудь внезапно появившейся в деревне приблудной кобыле, несложно было идентифицировать ведьму, то не так-то просто опознать колдунью, превратившуюся, например, в… колесо! Да, новгородская ведьма — это непревзойденная специалистка по метаморфозам, способная обращаться не только в животных, но и в предметы. Которые, надо сказать, умели оживать. Так, колдовское колесо могло внезапно появиться из-за угла и начать произвольно кататься по местности. Но жители деревни не растерялись и разоблачили ведьму с помощью веревки: «Одна женщина превращалась в колясо. И она много делала худого. Когда она каталась, люди поняли, что нужно в ето колясо продеть вяревку. Поймали ето колясо и продели вяревку. А когда она стала человеком, то было продет в рот вяревка. И ей очень мяшало. Люди ей отомстили. И поэтому она осталась человеком с вяревкой»[216].

Испортить и свадьбу, и урожай…

И ладно, если бы колдуны развлекались только личными превращениями, так нет же — они еще и других людей в животных и предметы оборачивали! Чаще всего такие метаморфозы происходили на свадьбах, ведь жених и невеста считались самыми уязвимыми для порчи. Если колдуна не пригласить на свадьбу в качестве охранителя — всё: молодые точно будут «спорчены». «Свадьбы портили, если не приглашали их, колдунов. <…> …Поехали к венцу, и сделали [колдуны] весь поезд волкам. У нас старик был, у него остался клочок волчьей шерсти для памяти»[217]. Представьте, весь свадебный поезд (вереница повозок с участниками свадьбы) вдруг превращается в стаю волков, бегущую в лес! А могли ведь свадебников (участников свадебного обряда) даже в веники превратить — и такое на Новгородчине рассказывали[218].

Вообще, традиционная свадьба — это всегда экстрим! Садясь в свадебный поезд, каждый должен был отдавать себе отчет в том, что он может не выйти из него прежним или же рискует внезапно заболеть, — уж слишком велика опасность порчи. «Одна девушка шла замуж за парня, а ей нашептали. И вот, когда они ехали обратно с венчания, то все заболели: и жених с невестой, и дружки — весь свадебный поезд. Их всех понос пробрал. Никак не могли доехать»[219]. Ворожеи иногда заколдовывали и само место, где должна была проехать свадьба. И стоило лошадям выйти на этот участок, как они вставали на дыбы и наотрез отказывались двигаться вперед[220].

Поэтому-то самое почетное место на свадьбе предназначалось колдуну. Он предотвращал порчу или тут же отколдовывал: «А берут сильного колдуна: он… едет передом, и все это отделает»[221]. Воистину, свадьба в деревне — это еще и в каком-то смысле шоу «Битва экстрасенсов», когда они активно демонстрируют свои сверхспособности и соревнуются, кто из них в магии сильнее. Один пытается навредить, а другой — предотвратить эти попытки, например на время обездвижив злодейку: «…ехали молодые от дома этой ворожеи, она, говорят, высунулась в окно, и так, пока они не повенчались, с открытым ртом и стояла. Потому что у молодых была взята сильнее ворожея. Та хотела что-то испортить, но не получилось у нее»[222].

Весьма часто порча молодых происходила на почве ревности и неразделенной любви. Разбитое сердце, требуя отмщения, влекло к лиходею, который смог бы расстроить свадьбу. Одна деревенская девушка не смогла смириться с тем, что ее возлюбленный решил жениться на другой. Поэтому она съездила к сильному колдуну, который «сколдовал» так, что у жениха на свадьбе заклинило челюсть: «…и ложкой, и костыгом[223] пытались зубы ему разжать, ничего не помогало»[224]. Караул! Как же теперь целоваться-то? Тогда отец отправился за другим колдуном, который с помощью заговоренной воды смог исцелить парня и определить источник порчи: солома, свернутая кренделем и подкинутая на крыльцо к молодым.

«Против свадебной порчи. На соль.

Встану я, благословясь, пойду, перекрестясь, из избы дверьми, из двора в ворота. Пойду я в чисто поле. В чистом поле, в восточной стороне, свято Океано-море. Из-за тово, за святово Океана-моря лежит и бежит хавой волк. Пождри и побери у милово живота вся тридцать ногтей, вся тридцать скорбей. Головной ноготь, ноздревой ноготь, глазной, позаушной, позаложной, хребтовой, внутренной, сердешной, легковой, печенной, почешной, черевной, жильной, кожильной, суставной, копытной, хвостовой, пождри и побери, за Океано — сине море понеси».

Записано в д. Тигине Кирилловского уезда от крестьянки Александры Медосихи (прозвание)[225]

Пшеничный колос.

YueStock / Shutterstock

И все же не всегда колдуны способны «отделать», отколдовать, нейтрализовать порчу. В Любытинском районе рассказывали об одном трагическом случае на свадьбе. По традиции молодожены, приехав с венчания, должны были первыми войти в дом. На пороге их ожидала приготовленная им порча: «было сделано», чтобы при входе они онемели. Однако перед парой успела проскочить двенадцатилетняя девочка. На ней порча