Гатчине, почувствовала, что ей снова предназначено быть матерью. Если позволено разоблачать тайные, темные ощущения сердца человеческого, то не трудно указать, какие чувства преобладали в эту эпоху в ее супруге. Они были: 1) нелюбовь к императрице Екатерине, 2) враждебное чувство к Польше, которой последнее деление совершалось именно в это время, и 3) страсть к военным экзерцициям, которыми великий князь беспрерывно и, можно сказать, ежеминутно занимался тогда в Гатчине. Все эти три чувства должны были резко отразиться на характере будущего его сына[4].

Императрица Екатерина любила лично присутствовать при рождении своих внуков и внучек, и в дворцовых документах, рассказывающих о рождении великого князя Константина Павловича и великих княжон Марии, Екатерины и Анны Павловны именно упоминается, что за несколько минут до разрешения великой княгини Марии Феодоровны от бремени, императрице было доносимо о том, что время разрешения приближается, и она немедленно прибывала на половину ее высочества, где и оставалась до появления на свет младенца.

Вследствие ли усилившегося охлаждения императрицы к ее сыну, или от увеличившейся преклонности ее лет, только при рождении Николая Павловича, последнего из внуков, рожденных при ее жизни, было иначе.

Екатерина находилась тогда в Царском Селе, и туда же, ко времени предстоявшего разрешения, переехала великая княгиня Мария Феодоровна со своим супругом. <..> 25 июня 1796 года в 3 1/2 часа утра ее величеству дано было знать через присланного из комнат их высочеств камердинера, что великая княгиня скоро должна разрешиться от бремени; четверть часа спустя, в 3 3/4 утра, тот же камердинер явился с докладом, что Мария Феодоровна благополучно разрешилась сыном. Уже только по этому извещению императрица прибыла на половину своего сына и, в ее присутствии, духовник ее протоиерей Савва Исаев совершил молитву над новорожденным, которого нарекли небывалым в нашем царственном доме от времен Рюрика именем: Николай. Кому в то время дано было провидеть личную будущность младенца, столь далекого от престола, и начавшуюся в нем новую будущность для России!

О рождении великого князя было объявлено в Царском Селе пушечною пальбою и колокольным звоном, а в С.-Петербург послано известие с нарочным, лейб-гвардии Конного полка вахмистром Ивашенцовым.

Ранним утром того же дня родитель новорожденного один отслушал благодарственный молебен в царскосельской придворной церкви, а в 10 часов утра явились к нему с поздравлениями придворные особы, причем жалованы им к руке. Парадное молебствие, в присутствии императрицы и всего двора, было совершено в полдень; после чего всеми придворными чинами принесены поздравления самой императрице, которая также жаловала их к руке.

В Царскосельском дворце были: в тот же день парадный обед на 64 куверта[5], однако без пушечной пальбы, а 29 июня, в день тезоименитства великого князя Павла Петровича, большой бал для особ первых пяти классов, назначенный, по словам камер-фурьер-ского журнала, как для празднования сего тезоименитства, так и для принесения поздравления императрице и великому князю с рождением ему сына.

Крещение новорожденного совершилось 6 июля, в воскресенье. В повестках, разосланных по сему случаю, не было сказано, как обыкновенно, «таким-то особам съезжаться» и проч., но, после обычной формы: «Ее Императорское Величество Высочайше назначить соизволила быть крещению высоконоворожденного Великого Князя Николая Павловича сего июля 6-го…», прибавлено: «кто при оном крещении быть пожелает, первых пяти классов обоего пола особы должны быть в село Царское, дамы в русском, а кавалеры в обыкновенном цветном платье» и проч. Восприемниками от купели назначены были: великий князь Александр Павлович и великая княжна Александра Павловна.

Обряд крещения происходил со следующими церемониями.

6 июля, в 10-м часу по утру, при Царскосельском дворце и внутри его поставлен караул от одного только лейб-гвардии Преображенского полка: в гренадерском уборе, с белым знаменем, так что не было даже кавалергардского караула, который в то время постоянно ставился у дверей Лионской комнаты.

В половине 12-го часа их высочества великие князья Александр и Константин Павловичи с супругами, великие княжны Александра, Елена, Екатерина и Мария Павловны, в преследовании штата своего и придворных кавалеров, пошли в придворную церковь. Вскоре потом императрица с великим князем цесаревичем в сопровождении придворных кавалеров пошла на половину великой княгини Марии Феодоровны и, оставив при входе в ее покой свою свиту, прошла через ту половину в церковь на хоры. Между тем, новорожденный из комнат своих был принесен в церковь на глазетовой подушке под покрывалом из белой кисеи с кружевом статс-дамою Ливен; по сторонам г[оспо]жи Ливен шли и подушки с покрывалом поддерживали: с правой стороны – обер-шталмейстер Нарышкин, с левой – генерал-аншеф граф Салтыков.

Крещение и миропомазание совершал духовник императрицы Савва Исаев. Во время крещения восприемник и восприемница стояли против купели, а между ними стояла и держала младенца статс-дама Ливен с своими двумя ассистентами. Согласно обычаям нашим, отца новорожденного в это время не было в церкви, он прибыл на хоры уже по совершении обряда крещения. Благодарственный молебен с коленопреклонением совершен: архиепископом казанским Амвросием, архиепископом псковским и рижским Иннокентием, епископом тверским и кашинским Иринеем, епископом вятским Амвросием, духовником ее величества и протоиереем Преображенского собора.

Перед окончанием молебна произведен троекратный (при дворцовой церкви) колокольный звон и сделан 101 пушечный выстрел с царскосельской батареи.

После окончания молебна и принесения их высочествам поздравления от духовенства и членов Синода (с жалованием их к руке) духовником императрицы отправлена соборне[6] Божественная литургия, во время которой великий князь Александр Павлович подносил новокрещенного брата своего к приобщению Святых Тайн, а перед окончанием литургии возложил на него знаки ордена Св. Андрея Первозванного, которые были поднесены обер-гофмейстером графом Безбородко, и, по возложении, оправлены великою княжною Александрою Павловною. По совершении литургии новокрещенный прежним порядком отнесен к родительнице и потом в свои покои.

В тот же день императрица и великий князь цесаревич принимали поздравления от всего двора, после чего был парадный обед на 174 особы, кончившийся в 2 часа пополудни. В продолжение стола в зале была итальянская вокальная и инструментальная музыка, с хором придворных певчих. Первый кубок пит императрицею за здоровье великого князя Николая Павловича, причем играли туш на трубах и литаврах и сделан 31 пушечный выстрел с царскосельской батареи. Вечером был придворный бал, продолжавшийся до 10-го часу, при обыкновенной камерной музыке.

По принятому при высочайшем дворе порядку великому князю Николаю Павловичу немедленно назначили свой особый штат, в который многие лица были избраны еще до его рождения. Они были следующие:

1) Статс-дама Шарлотта Карловна Ливен.

2) Три дамы, исполнявшие обязанности гувернанток: полковница Юлия Федоровна Адлерберг, подполковница Екатерина Синицына, надворная советница Екатерина Панаева.

3) Англичанка Евгения Васильевна Лайон (Jane Lyon) – нянька.

4) Кормилица Евфросинья Ершова,