и в процессе этой работы 8 мая несколько кирпичей стенной кладки… выдавились из подвала наружу. Они не выпали из кладки, но по характеру их смещения можно было понять, что за кирпичной стеной находится пустота. После извлечения кирпичей в получившееся отверстие был направлен луч света, и стало ясно, что за стеной не локальная аномалия в грунте, а большое пустое пространство. Там оказалась самая настоящая комната!

Быстро разобрав фальшивую стену, рабочие обнаружили довольно большую камеру со сторонами приблизительно 2,5 на 5,5 метров, в которой ничего не было. Вообще ничего — ни столов, ни стеллажей — хотя использовать это помещение как холодную кладовую было бы весьма разумно. Таковым, по-видимому, первоначальное назначение этой комнаты и являлось. Но кто, для чего и когда заложил вход в это помещение кирпичом, наглухо изолировав его? Любая версия, призванная реконструировать события на ферме Белль Ганес, должна обязательно включать в себя непротиворечивое объяснение предназначения этого помещения и причины его маскировки.

Совершенно случайное обнаружение тайной комнаты побудило шерифа и коронера задуматься над тем, что на ферме могут существовать и иные секретные помещения или тайники. Даже удивительно, что эта довольно очевидная мысль не посетила их светлые умы ранее! Рабочие старательно обстучали каждый кирпичик в подвале, но ничего подозрительного более не отыскали.

Именно обнаружение тайной комнаты 8 мая и послужило одной из причин того наплыва публики, что отимечался в последующие дни. Часть людей, что поначалу покинула ферму, услыхав о сделанном открытии, устремилась назад, в результате чего как на самой ферме, так и на прилегающей территории собралась многотысячная толпа. Присутствие огромного числа зевак, ловивших каждое слово «законников» и непрерывно наблюдавших за действиями рабочих, сделало продолжение работ в тот день невозможным.

Несколько фотографий, сделанных во время разбора мусора, заполнившего подвал под жилым домом. Вверху: первоначальный вид подвала в первые дни мая 1908 года. Если принять рост мужчины на фотографии равным 1,8 метра, то несложно прикинуть размеры открытой части подвала [приблизительно 7,5 метров на 5 метров]. При этом хорошо видно, что подвал был заполнен мусором настолько, что головы людей находились выше уровня земли. В середине: фотография из газеты от 9 мая, демонстрирующая раскопки после обнаружения фальшивой стены. Теперь уже головы людей находятся примерно на 1 метр ниже уровня почвы. Внизу: это фотография подвала после извлечения из него мусора и обнажения пола. Легко заметить, что подвал под жилым домом был весьма велик и имел потолок на высоте 3 метров или даже чуть более.

Следующий день — 9 мая — оказался весьма богат на всевозможные события, в той или иной степени связанные с расследованием. Окружной прокурор Ральф Смит, до того наблюдавший за разворачивавшимися событиями со стороны, выступил в тот день с официальным заявлением. Из сказанного им следовало, что Смит не верит в возможность спасения Белль Ганес из горящего дома и призывает жителей не увлекаться фантастическими версиями. По его мнению, хозяйка фермы была убита Рэем Лэмпхиаром, а устроенный последним поджог был призван замаскировать преступление.

Как отмечалось выше, окружная прокуратура обычно подключалась к расследованию уголовных дел после того, как коронерское жюри принимало решение о признании самого факта преступления, и заявление Ральфа Смита явно задело самолюбие коронера Чарльза Мэка. Прокурор словно бы отодвигал коронера в сторону и не давал тому сделать свою работу. Понятно, что 52-летнему Мэку такое поведение Смита, годившегося коронеру в сыновья, понравиться не могло и потому коронер не пожелал оставить сказанное прокурором без ответа.

В тот же день Чарльз Мэк обратился к газетчикам с весьма обстоятельным разъяснением, призванным ознакомить их [а через них общественность] с причинами возникших сомнений в принадлежности обезглавленного трупа Белль Ганес. Коронер сообщил, в частности, что от портных и обувщиков, работавших над заказами Белль Ганес, правоохранительные органы хорошо осведомлены о сложении её тела и антропометрических показателях. Сравнение этих цифр с обмерами обезглавленного женского трупа выглядит весьма красноречиво. Так, например, женское тело, найденное на пепелище, имело охват бицепса равный 9 дюймам [229 мм], а Белль Ганес — 17 дюймов (432 мм). Охват груди неизвестного трупа равнялся 36 дюймам [~91 см], а охват груди Белль Ганес составлял 46 дюймов [117 см]. Окружность талии обезглавленного тела равнялась 26 дюймам [66 см], а для Белль Ганес аналогичный показатель составлял 37 дюймов [94 см]. Обмеры нижних конечностей также показывали значительное несовпадение показателей. Так, например, длина ноги от таза до пятки у обезглавленного трупа была равна 35 дюймам [89 см], а у Белль Ганес значительно больше — 39 дюймов [99 см], что определённо указывало на то, что хозяйка фермы имела гораздо более высокий рост. Наибольший охват бедра трупа, найденного на пепелище, был равен 40 дюймам [101,6 см], а для Белль Ганес этот показатель составлял 54 дюйма [~137 см]. Охват икры соответственно равнялся 10 дюймам [~25,4 см] и 12,5 дюймов [31,8 см]. Ещё более показательным выглядело сравнение охватов запястий — у обезглавленного тела таковой составлял 6 дюймов [15,2 см], а у Белль Ганес — 9 [22,9 см].

Ранее коронер не предавал огласке детали судебно-медицинских экспертиз. Сейчас же он пошёл на этот шаг, очевидно, из желания противопоставить себя строптивому прокурору, осмелившемуся самочинно вмешиваться в дело, о котором он вряд ли имел сколько-нибудь полное представление. Примечательно то, что Мэк, сделав это в высшей степени красноречивое заявление, воздержался от каких-либо выводов. Он формально даже прокурору Смиту не возразил, а просто выпалил в мировой эфир несколько весьма познавательных цифр и предложил всем, способным думать, самостоятельно сделать логичный вывод.

Должностные лица, расследовавшие пожар на ферме Белль Ганес (слева направо): шериф Альберт Смутцер, врач коронерской службы Уилльям Мейер, коронер Чарльз Мэк.

Шериф Смутцер, узнав о заявлениях прокурора и коронера, тоже решил не молчать. Он поделился с журналистами кое-какими своими соображениями о расследуемом деле. В частности, шериф поведал о весьма важной находке, сделанной утром 9 мая — речь шла об обнаружении топора со следами крови на лезвии. Топор находился в одном из сараев и явно был спрятан. Его удалось отыскать лишь благодаря тому, что все постройки на территории фермы после обнаружения тайного помещения в подвале были осмотрены самым тщательным образом. Шериф полагал, что найденный топор использовался для отрубания головы женщине, чей труп впоследствии был обнаружен на пепелище жилого дома.

На следующий день — 10 мая 1908 года — с шерифом Смутцером связался Альберт Петерсон (Albert Peterson), проживавший в штате Миннесота и специально прибывший в Индиану для встречи с представителями следствия. Это был двоюродный брат Мэдса Соренсона, первого мужа Белль Ганес, который посчитал нужным проинформировать правоохранительные органы о деталях, представлявших, возможно, некоторый интерес. Так, по его словам, его брат был застрахован в компании «United Workmen» на сумму 2 тыс. $, и судьба