доктор исторических наук

Однако уже к лету 1917 года настроение Павла Павловича кардинально поменялось. Остановить развал страны не удалось. Временное правительство уступило диктату Советов.

19 марта 1917 года на открытии 1-го Всероссийского торгово-промышленного съезда в Москве П. П. Рябушинский сказал, что с началом Первой мировой войны патриотические служение в России стало весьма уважаемым и почетным. Он подчеркнул: «На нас, торгово-промышленном классе, лежит великая ответственность за наше будущее. Чтобы приступить к созидательной работе, нужны определенные стимулы, нужно знать, что то, что мы создаем, послужит на пользу всем. Работая как частные люди, – потому что на этом зиждется наша деятельность, – творя свое частное дело, мы в то же время творим дело и государственного строительства»[118].

Последняя фраза исключительно важна, ведь ни один предприниматель не начинает свое дело «ради общества». Напротив, он всегда имеет частную экономическую и неэкономическую мотивацию. Но при этом «важно, чтобы они не расходились с интересами более широкой группы, и чтобы в результатах предпринимательской деятельности просматривалась общая польза»[119].

Умение извлечь частную выгоду и прибыль из общих дел, общих проблем и даже бедствий – вплоть до наживы на войне, голоде, разрухе, за ним всегда признавали, но вот общих преимуществ, общей выгоды за ростом частных прибылей и капитализма в целом не видели. Общество <…> в 1917 году не приняло бы тезис о том, что «что хорошо для Рябушинского, хорошо для России».

НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА ЗАРУБИНА,

доктор философских наук

3 августа 1917 года в Москве открылся 2-й Всероссийский торгово-промышленный съезд, и выступление П. П. Рябушинского стало сенсацией. Согласно отчету в «Русских ведомостях», он заявил: «Естественное развитие жизни идет своим чередом и жестоко покарает нарушителей экономических законов. Может быть, неизбежен для России финансово-экономический провал. И лишь тогда, когда катастрофа станет всем очевидной, поймут, каким неверным шли путем. Костлявая рука голода и народной нищеты схватит за горло друзей народа, членов разных комитетов и Советов. Тогда они опомнятся»[120].

«Друзьями народа» тогда именовали себя народники и их идейные наследники эсеры, преобладавшие во Временном правительстве. И речь в выступлении Павла Павловича шла именно о них. Как видим, тут не было никакой угрозы, а только трезвый прогноз и предостережение.

Но через три дня в газете «Рабочий и солдат» появилась статья И. В. Сталина «Чего хотят капиталисты?» И там слова Рябушинского процитированы так: «Может быть, для выхода из положения потребуется костлявая рука голода, народная нищета, которая схватила бы за горло лжедрузей народа, демократические Советы и комитеты». И далее автор статьи негодующе восклицал: «Вы слышите: “потребуется костлявая рука голода, народная нищета”… Господа Рябушинские, оказывается, не прочь наградить Россию “голодом” и “нищетой” для того, чтобы “схватить за горло” демократические Советы и комитеты»[121].

Н. И. Бухарин в брошюре «Классовая борьба и революция в России» говорил уже о «плане Рябушинского»: «В экономической области систематически и упорно проводился план Рябушинского – взять рабочих “костлявой рукой голода”»[122].

Дальше – больше. 7 октября 1917 года Л. Д. Троцкий огласил в Совете Республики декларацию фракции большевиков: «Цензовые [то есть имущие] классы держат курс на “костлявую руку голода”, которая должна задушить революцию»[123].

Так, при деятельном участии И. В. Сталина и его «коллег» возникла формула «удушить революцию костлявой рукой голода», и эта формула была приписана Рябушинскому.

В большевистской России костлявая рука голода стала реальностью. Во время Гражданской войны она «держала за горло» прежде всего население крупных городов Центральной России. А сразу после окончания войны голод в Поволжье достиг размеров, не виданных со времен Бориса Годунова. Большевики воспользовались ситуацией для наступления на православную церковь. 23 февраля 1922 года был принят декрет об изъятии церковных ценностей «для помощи голодающим». В рамках пропагандистского обеспечения «изъятия» был изготовлен шрифтовой плакат с надписью: «Бывший московский банкир Рябушинский за границей сказал: – Костлявая рука голода задушит Советы в России. Надо добиться, чтобы у Советской Власти не было золота на покупку хлеба голодным. Кучка князей церкви, торгуя и играя муками голодных, вздумала провести в России волю этого биржевика. Карта контрреволюции будет бита. Золото и серебро из храмов рабочий возьмет. Золото обменяет на хлеб. Хлебом накормит голодных».

КОНСТАНТИН ВАСИЛЬЕВИЧ ДУШЕНКО,

кандидат исторических наук

Как видим, высказывание П. П. Рябушинского про «костлявую руку голода» было умышленно переиначено. Как следствие, Павел Павлович был записан в число главных врагов рабочего класса. И это страшно, ведь врагом был объявлен человек, который 3 августа 1917 года, выступая на открытии Всероссийского торгово-промышленного съезда, сказал: «В этот трудный момент, когда надвигается новое смутное время, все живые культурные силы страны должны образовать одну дружную семью. Пусть проявится стойкая натура купеческая! Люди торговые, надо спасать землю русскую!»[124]

Врагом был объявлен человек, который в том же августе 1917 года обращался к А. Ф. Керенскому с такими словами: «Хлеба в России достаточно, но будут голодать и умирать от голода люди от неправильного распределения. Неужели новая власть отнесется к словам знающих, как относилась и погибшая старая? Кошмарные мысли о голоде миллионных масс, пример которому может быть только в Индии, и ответственность перед своею совестью заставляют меня говорить о необходимости сверхсрочных мер. Нужно помнить, что в голодных губерниях находятся почти все заводы, работающие на оборону. Не страшна гибель наша и тех, кому поручено питание населения, а страшна гибель свободы, которая может быть растоптана во время голодных бунтов, и опять наступит безысходная духовная и материальная нищета народа»[125].

Ну а дальше для П. П. Рябушинского все развивалось, как говорится, по накатанной. Потеряв всякую надежду на установление конституционного строя (в этом смысле идеальной моделью он считал США), Павел Павлович поддержал мятеж генерала Л. Г. Корнилова. В самом выступлении генерала в августе 1917 года Рябушинский участия не принял, но он финансировал Союз офицеров, а после поражения Корнилова вообще отошел от политической деятельности. Находясь в Крыму на лечении от туберкулеза, он был арестован по решению Симферопольского Совета как «соучастник заговора», но вскоре освобожден по личному распоряжению Александра Федоровича Керенского.

Рябушинский был арестован в Крыму и избежал больших неприятностей благодаря заступничеству С. Н. Третьякова и С. А. Смирнова. Они в тот момент вели переговоры в Петрограде о вхождении в новый состав кабинета Керенского и, узнав об аресте, добились у главы правительства немедленного освобождения тяжело больного (вновь обострился туберкулез) Рябушинского.

ЮРИЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ ПЕТРОВ,

доктор исторических наук

После освобождения Павел Павлович отправил в Москву телеграмму: «Мой ничем не оправданный арест снят. Очень благодарю всех за