с перебинтованной левой рукой. И последний — длинный худой дядька с лицом учителя математики в отставке. Его представили как Рикардо.

Валера занял сразу два стула. Один взял под себя, а второй под ноги. Оба жалобно скрипнули. Устроившись поудобней, он обвел пятерку внимательным взглядом.

— Значит, охотники за сектантами, — подытожил он. — Приятно. А почему карабинеры не помогают?

— Карабинеры! — процедила Беатриче. — Кое-кого из них купили. Кое-кого запугали. А остальные сказали, что у нас нет доказательств.

— А Римская армия? Вроде, генерал Юлий всегда топит за народ, — хмыкнул Валера.

— Да, генерал Юлий, верно, — кивнула девушка. — Вот только кто же нас к нему пустит? Мы простые маги без выдающихся способностей. Вот, что осталось у меня от мужа.

Она вытащила из сумки сложенный листок и положила на стол. Это был обрывок какого-то ритуального рисунка — круг и руны, нарисованные кровью. Валера скосил глаза и мысленно хмыкнул. Руны были настоящие. Кто-то чертил их вручную, и руки у этого кого-то дрожали. Вышло такое убожество, что они могли призвать разве что изжогу. Хотя, может, цель и была таковой…

— Мой жених ушел в их храм месяц назад, — голос у Беатриче стал ровным, как у человека, который давно отплакал свое. — Его уговорили. Он был слабым и убедить его было раз плюнуть. Через неделю я получила этот листок в конверте без обратного адреса. Больше никаких вестей.

— Жених жив?

— Не знаю.

— Будем надеяться, что жив, — кивнул Валера. — Хотя, если по-честному, со счетов лучше не списывать и плохие варианты.

Беатриче заглянула ему в глаза. В них не было ни слез, ни обиды.

Марко положил на стол карту. Обычную, туристическую, купленную в киоске у Колизея, с обведенной шариковой ручкой точкой на окраине города.

— Катакомбы, — проговорил он хриплым низким голосом. — Вход вот здесь, под старой пекарней. Мы две недели следили. Они туда ходят ночами, по одному, маленькими группами. Несут еду, масла, свечи. Возвращается меньше, чем заходит.

— И вы хотите завалиться туда впятером?

— Вшестером, — поправил Антонио. — С вами.

Валера поднял бокал и сделал медленный глоток.

Катакомбы. Подземелье с колоннами, людишки с ножами, а в центре — божок с иглами. Идеальное завершение погони. Валера обрадовался.

— А что у вас с магией? — уточнил он. — Я сам-то, признаюсь, не Архимаг. Не помню точно, давно не сдавал экзамены.

Рикардо впервые подал голос. Говорил он тихо, почти шепотом.

— У меня предрасположенность к огню. Могу держать щит минут десять.

— Предрасположенность к магии земли, — Марко потер бороду. — Толком ничего не могу, кроме как швырнуть камнем в лицо.

— Лекарь, — сказала Беатриче. — Могу залечить серьезную рану. Или ослепить. Один раз получилось.

— Один раз не считается, — буркнул Лука. — Предрасположенность к магии воды. Могу заморозить кружку и сделать из нее холодный компресс.

— Менталист, — кивнул Антонио. — В бою не очень, но на расстоянии могу держать человека пару минут.

Валера молча оглядел всех пятерых. Самый сильный — Рикардо. В настоящем бою такой продержится секунд сорок, если повезет. Остальные, вообще еле-еле. Армия мечты.

— А вы понимаете, что против хорошо подготовленной секты с магами этого мало?

— Понимаем, — ответил Марко. — Но больше никого нет.

— И сколько их там?

— Мы насчитали двадцать человек. Может, больше.

— Двадцать один, — поправила Беатриче. — Я видела, как вчера зашел еще один. Высокий, в черном плаще, с капюшоном. Лица не разглядела.

Двадцать один приспешник и божок с иглами. Валера мысленно пересчитал и остался доволен. Хороший вечер намечался.

— Ну что ж, — он снова отпил пива. — Пойдемте ваших балбесов вынимать. Только у меня условие.

— Какое? — насторожился Антонио.

— Как только мы выберемся, с вас пиво.

— Если выберемся…

— Запомните, — Валера поставил бокал, — что нередко люди умные отходят на пару шагов назад и просто наблюдают за умными. А люди глупые лезут на рожон и мешают умным. Я прошу вас сегодня быть умными.

Марко хмыкнул в бороду.

— Договорились, — кивнул Антонио.

— Вот и славно. Закажу-ка я еще пивка. На посошок.

* * *

Окраина Рима.

Под старой пекарней.

Полночь.

Вход в катакомбы обнаружился там, где и обещал Марко — под полуразвалившейся пекарней на окраине. Сама пекарня уже лет двадцать никого ничем не кормила. Окна заколочены, вывеска «Panetteria da Paolo» висит криво, дверь забита двумя досками крест-накрест. Марко подвел группу к кованой решетке в боковой стене, сдвинул и открыл темный проход.

— Оттуда идет наклонный тоннель, — шепнул он. — Метров сто. Дальше будет развилка. Нам налево.

— Датчики? — уточнил Валера.

— Мы убрали, — Лука поднял левую руку с бинтом. — Дорого обошлось, но все чисто.

— Молодцы. Двигаемся.

Они пошли гуськом. Впереди Марко со своим каменным фонарем — кусок обычной гальки, который он умел подсвечивать тусклым желтым светом. Следом Беатриче, потом Антонио, Лука и Рикардо. Валера шел замыкающим. В тоннеле пахло сыростью, старыми костями и чем-то сладковатым, что Валера узнал сразу. Запах жертвенной крови. Не самой свежей, но и не очень давней.

— Приятно, — пробормотал он в темноту. — По крайней мере, по нюху мы точно пришли правильно.

Антонио впереди обернулся.

— Что?

— Говорю, хорошо идем.

Прошли метров двести. Развилка. Налево. Еще метров триста. Ход постепенно расширялся. Стены покрылись пятнами плесени, под ногами хрустела каменная крошка. Валера наклонился и подобрал кусочек. Это была кость. Мелкая, птичья.

Дальше он чувствовал впереди давление. Не сильное, аккуратно спрятанное, но неоспоримое. Божок был там.

— Команда, — тихо позвал Валера. — Стоп.

Все остановились. В тишине было слышно, как где-то впереди капает вода и слышались голоса.

— Слушайте меня внимательно, — продолжил он. — Когда мы выйдем в зал, не двигайтесь первые тридцать секунд. Просто стойте. Что бы ни происходило. Если среди них начнется паника — это нормально. Ваша задача — ждать. Сразу к родственникам не бегите. Сначала поле должно успокоиться. Поняли?

— Поле? — не понял Марко. — Какое поле?

— Любое. Магическое, физическое, обонятельное. Любое. Потерпите полминуты.

— Странный вы, синьор, — буркнул Рикардо.

— Это да, — согласился Валера. — Но я же предупреждал.

И первым шагнул дальше.

Через сорок метров проход обрывался, и они оказались на краю огромного зала. Валера остановился. Остановились и остальные.

Зал был действительно огромным. Потолок терялся в темноте метрах в тридцати. Толстые каменные колонны выстроились рядами — двенадцать штук с каждой стороны: гладкие, покрытые резьбой, напоминающей переплетение корней. Пол усыпан песком, и местами темным.

По краям зала стояли люди. Двадцать один, как и обещала Беатриче. В черных балахонах с капюшонами, с длинными ножами у пояса. Половина что-то чертили на камне, что-то жгли, что-то бормотали. Другая половина охраняла периметр.

А в самом конце зала на возвышении стоял он. Высокий, тощий,