том, что они могли бы передать сообщение, интригует. Если бы мы нашли такое сообщение, то знали бы, что даже если наша вселенная лишена какой-либо другой разумной жизни, мы не одиноки в мультивселенной.

4. Они существуют, но мы их еще не видели и не слышали

Позиция, которую многие ученые занимают по вопросу внеземной жизни, такова. Галактика содержит миллиарды обитаемых, землеподобных планет. На некоторых из этих планет, возможно, на десятках тысяч из них, существует жизнь. И на некоторых из этих планет существуют ВЦ, технологически значительно опережающие нашу собственную. Этот вывод, по-видимому, следует из Принципа Посредственности — представления о том, что Земля является типичной планетой, вращающейся вокруг звезды обычного типа в ординарной части Галактики. Этот принцип хорошо служил науке со времен Коперника. Ученые, занимающие эту позицию, однако, должны ответить на вопрос Ферми. Если ВЦ существуют, то почему их здесь нет? По крайней мере, почему мы о них не слышали?

Существует множество ответов, варьирующихся от технологических (например, межзвездные путешествия невозможны) до практических (например, связь на межзвездных расстояниях по своей сути затруднена) и социологических (например, все общества, достаточно развитые для разработки межзвездных путешествий или связи на межзвездных расстояниях, неизбежно самоуничтожаются). В этой главе обсуждаются 40 решений парадокса, утверждающих, что «они» существуют, но существуют технологические, практические, социологические или иные причины, по которым на сегодняшний день у нас нет доказательств существования внеземных цивилизаций.

Одной из слабостей некоторых из этих решений парадокса, особенно социологических аргументов, является то, что для ответа на вопрос Ферми они должны применяться к каждой ВЦ. Я оставляю читателю решить, могут ли такие ответы разрешить парадокс, по отдельности или в комбинации.

Несколько предложений в этой главе основаны на наблюдении, что здесь, на Земле, желание и способность выполнять вычисления неуклонно растут. Если эта тенденция сохранится, кто знает, куда она нас приведет? Если развитые ВЦ мотивированы желанием максимизировать вычисления, кто знает, куда приведет их это желание? В качестве примера того, как вычисления могут помочь разрешить парадокс Ферми, рассмотрим гипотезу эстивации (летней спячки)[99] Андерса Сандберга, Стюарта Армстронга и Милана Чирковича. Эстивация (не расстраивайтесь, мне тоже пришлось посмотреть) — это период длительного оцепенения, в который впадают некоторые существа. В отличие от гибернации (зимней спячки), которая является реакцией на зимний холод, эстивация является реакцией на жару или засуху и поэтому чаще всего наблюдается в летние месяцы. Сандберг и его коллеги указывают, что стоимость заданного объема (необратимых) вычислений пропорциональна температуре. Один джоуль энергии сегодня купит вам определенный объем вычислений. Однако, если вы подождете, Вселенная расширится и при этом остынет, и этот джоуль энергии будет стоить больше с точки зрения вычислений, которые он может купить. С точки зрения объема вычислений, который может быть выполнен, имеет огромную ценность ожидание перед тем, как решить использовать свой энергетический запас; если вы подождете триллион лет, вы выиграете примерно в 1030 раз.

Итак, вот идея: цивилизации, мотивированные желанием максимизировать вычисления, колонизируют определенную часть вселенной, чтобы получить доступ к достаточному количеству сырья, а затем впадают в эстивацию, пока не станет рациональным использовать эти ресурсы для вычислений. Мы не видим ВЦ сейчас, потому что они «спят», укрываясь от невыносимой жары нашей современной вселенной.

К этому аргументу необходимо добавить ряд других элементов, чтобы гипотеза эстивации полностью ответила на вопрос Ферми. Сандберг и его коллеги в настоящее время разрабатывают эти элементы, пока я пишу это, поэтому я не могу представить ее здесь как отдельное решение. Тем не менее, по мере того как наше собственное общество становится все более цифровым, я уверен, что все больше людей будут задаваться вопросом, играют ли вычисления роль в разрешении парадокса Ферми — через эстивацию, через стремительный рывок к Сингулярности или, что более вероятно, через какой-то другой механизм, о котором нам еще предстоит мечтать.

Решение 11: Звезды слишеом далеко

…между звездами, какие расстояния.

Райнер Мария Рильке, Сонеты к Орфею, Часть 2, XX

Возможно, самое простое решение парадокса Ферми заключается в том, что расстояния между звездами слишком велики, чтобы позволить межзвездные путешествия. Возможно, независимо от того, насколько технологически развитым становится вид, он не может преодолеть барьер межзвездного расстояния. (Это объяснило бы, почему ВЦ нас не посетили, но не обязательно, почему мы о них не слышали. Но давайте пока отложим эту критику в сторону.)

То, что звезды далеко, само по себе не делает межзвездные путешествия недостижимыми. Безусловно, возможно построить судно, которое сможет покинуть планетную систему, а затем путешествовать через межзвездное пространство. Возьмем нашу Солнечную систему в качестве примера: ее вторая космическая скорость, начиная с расстояния Земли от Солнца, составляет 42 км/с. Другими словами, если мы запустим судно со скоростью 42 км/с относительно Солнца, то оно сможет вырваться из тисков гравитационного влияния Солнца. Оно может стать звездолетом. Без проблем: НАСА уже построило несколько таких аппаратов. С нашей нынешней технологией нам приходится немного хитрить и использовать гравитационную помощь планет: так называемый «эффект пращи» необходим для разгона медленно движущегося аппарата до второй космической скорости. Но, как бы мы ни достигли этого, факт в том, что с нашим нынешним уровнем технологий мы можем достичь межзвездного пространства.

«Вояджер–1», запущенный в сентябре 1977 года, облетел внешние планеты, прежде чем отправиться в космос. В феврале 1998 года он стал самым удаленным искусственным объектом, и на момент написания статьи, в июне 2014 года, он находится чуть более чем в 127 а.е. от Солнца — в четыре раза дальше, чем самая дальняя планета, Нептун. Если только инопланетные зонды не подберут его, как это случилось с вымышленным «Вояджером–6» в фильме «Звездный путь: Фильм», он в конечном итоге совершит свое ближайшее сближение со звездой — он пролетит в пределах 1,6 световых лет от невзрачной звезды M4 под названием AC+79 3888. Беда в том, что «Вояджеру» потребуется[100] десятки тысяч лет, чтобы достичь своего ближайшего сближения со звездой. И в этом заключается трудность межзвездных путешествий: если не двигаться быстро, время в пути будет долгим.

Лучший способ оценить скорость звездолета — это выразить ее в долях c, скорости света,[101] поскольку c — это универсальный предел скорости. Скорость света в вакууме составляет 299 792,458 км/с. Таким образом, «Вояджер–1», который на момент написания статьи удаляется от Солнца со скоростью 17,26 км/с, движется всего лишь со скоростью 0,000058c. Звезды так широко разнесены, что предпочтительным методом представления межзвездных расстояний является