— Если она настолько глупа, что, придя в чужой дом, выпьет первое попавшееся под руку зелье, — довольно усмехнулась бабуся, взглядом указав на склянку в центре стола, — то ее ждет заслуженная кара.

Мне на мгновение даже стало жаль Акулину.

— И что с ней будет?

— Да ничего особенного. Подумаешь, пара-тройка бородавок на лице вскочит. Вот у Вани твоего сейчас их штук двадцать по всему телу, не меньше, а ты его все равно целовать собираешься, — хихикнула Ягиня.

«Ох уж эти сказочные тва… создания!», — возмутилась я про себя, но промолчала, ведь сначала нужно было спасти царевича!

Глава 12. Спасение царевича

Мы вышли из избушки, Ягиня держала в руках метелку, я отправилась спасать Ваню налегке. Снаружи нас поприветствовал все тот же ворон, что рассказал, где искать бабусю:

— Кар!

— Чего раскаркался? Шуруй отседава! — сердито проворчала Ягиня.

— Вообще-то, если бы не он, ты бы уже по двору Акулины без головы бегала! — обиделась я за птичку.

— Да? — удивилась Ягуся и посмотрела на пернатого спасителя с теплотой в глазах.

— Кар-каррр! — подтвердил ворон.

И метла рядом заерзала.

— Ну, ладно, можешь прилетать, когда вздумается. Буду тебя подкармливать.

— Кар-кар! — откликнулся собеседник, и в его тоне было довольство.

Мы пошли по тропинке, и я начала расспросы:

— Ягиня Берендеевна, а нам далеко идти?

— Судя по твоему описанию дуба, нам нужно на границу с темным царством, но не там, где два холма и замок Кощея, а подальше. Я буду идти туда часов пять. Ты бы дошла за три. Но у нас есть метла. Я сейчас немного разомну косточки, хочется мне погулять чутка, а там сяду верхом на родимую, и будем двигаться быстрее. Возражения не принимаются! — проворчала бабуся.

— А почему ты ворона гнала? Неужели птичка тебе что-то сделала?

— Так он же шпиен Кощеев… — усмехнулась Ягуся, — Я как сбежала от муженька, он мне сразу его прислал, чтобы блюсти мою нравственность. Как какой мужчина ко мне пробовал соваться, ворон глаза ему норовил выклевать.

— Гаврилу с Варей пропустил, — вспомнила я.

— Так я ж уже старая. Глаза-то он клевал, когда было что защищать… Правда, ворон не только ревности Кощеевой служил, но и спасал меня пару раз. Помню, лет сорок назад, летом, такая жара стояла, что лес заполыхал. Пожар к избушке моей подбирался, а я и знать не знала. Так этот прислужник Кощеев предупредил, и мы на курьих ножках ускакали подальше. А еще как-то Соловей-разбойник наведался ко мне, требовал, чтобы я ему заговоренную кольчугу сделала, чтобы его богатырские стрелы и мечи не брали. Я его погнала метлой из домика прочь, так он, заноза в пятке, ежик лысый… в общем, задумал избушку мою своим свистом разрушить. Только ворон ему не позволил, подлетел и клювом зуб выбил. Соловью свистеть нечем стало, и он убежал, грозя нам страшными карами.

— Так почему ты ворона только сейчас простила?

— Потому что третий раз спас. Три — число заговоренное. Значит, должна я ему теперь…

— Если ворон прислужник Кощея, получается, это муж о тебе заботится… Может, ты ему должна? — размышляла я вслух.

— Еще чего надумаешь?! Ничего я этому мешку с костями не должна! Это он молодость мою сгубил, ведро дырявое, горшок разбитый…

— А что у вас с Кощеем вообще произошло? — не смогла удержаться от нового вопроса я.

Баба-яга смерила меня недовольным взглядом и проворчала:

— Ишь кака любопытная… Ладно, пока гуляем, расскажу тебе эту грустную историю. Давным-давно… лет сто тому назад, не меньше, встретила я его у того самого дуба, куда мы с тобой топаем. Я тогда была молодой неопытной ведьмой, хотела мудрости попросить у древа жизни. А Кощей только-только короновался в темном царстве, ему тоже мудрость нужна была. Он тогда красавцем был: стройный, высокий, с роскошными светлыми волосами до плеч. Да и мне на внешность грех жаловаться было: фигуристая, черноволосая, глаза, как угли, обжигали. Влюбились мы друг в друга без памяти, и я, наплевав на свою природу колдуньи-травницы, ушла с ним в замок жить. Страдала от безделья, но ради любимого готова была и не такое терпеть. Он меня на руках носил. Обвенчались мы у дуба, колдовские силы леса нас поприветствовали, подарили нам парные кольца малахитовые, как символ, что мы на всю жизнь связаны. И кольца эти волшебные, их по своему желанию не выкинешь, они все равно к нам возвращаются, так как связь наша не на земле скреплена, не нам ее и разрушать.

Ягуся вздохнула, а я часто-часто поморгала, восхищаясь истинной любовью этой нестандартной парочки.

— Справедливости ради хочу сказать, что мы были счастливы, хоть и недолго… — продолжила свою историю бабуся.

— Почему? — едва дыша, спросила я.

Ягиня призадумалась, а потом безапелляционно заявила:

— Потому что мне в мужья достался осел с соломой вместо мозгов!

— Ну почему же вы поссорились? — сгорая от любопытства, настаивала на признаниях я.

— Мы не ссорились. Просто у Кощея кукуха поехала, — вздохнула бабуся, и в этом вздохе был океан сожалений и только капелька желчи, — Все началось, когда к нему из Тридевятого царства прибыла целая делегация. А я всю жизнь в темном царстве жила, людей и не видывала. Поэтому с интересом со всеми перезнакомилась. Среди послов был и сам царь Горох. Он, наоборот, колдунов никогда не видывал. Мы много с ним разговаривали о наших различиях и сходствах. Мне тогда показалось, что люди в целом неплохие существа.

— Почему показалось? — удивилась я, — Так и есть. Мы хорошие.

— Ага, как мухоморы на сковородке с лисичками, — проворчала Ягуся, — Ты про Гороха слушать будешь? Или хочешь поспорить со мной про безнравственность Акулины, глупость Гаврилы и трусость Аннушки.

— Аннушка скромная, но не трусиха. Осмелилась же она к тебе за помощью прийти и к Гавриле на работу устроиться. А Гаврила не тугодум, смог же он распознать в Акулине гадюку.

Ягиня усмехнулась:

— Ладно, не будем спорить. Есть среди вас неплохие экземпляры. Горох тоже был милым, обходительным, с