class="p1"><..> Согласно желанию императрицы Николай Павлович вел в продолжение путешествия своего журнал в двух отделах: один под названием «Общий журнал по гражданской и промышленной части» (первоначально вместо «промышленной» было написано и потом им же самим зачеркнуто «трудолюбивой»), другой под названием «Журнал по военной части». <..>

Журнал по гражданской части состоит из быстрых и кратких описаний отдельных городов и из общих обзоров каждой губернии в общем ее составе. Большая часть сведений, помещенных в этих описаниях, не имеет особенного значения, потому что великий князь во время быстрых переездов своих не имел ни времени, ни возможности заняться серьезным и пристальным изучением и, естественно, мог узнавать и вносить в свой журнал больше только то, что говорили ему губернаторы и другие должностные лица (о чем несколько раз и упомянуто в разных местах журнала), т. е. только то, что этим лицам приятно или выгодно было рассказать ему по своим личным соображениям и видам.

Ему же самому принадлежат лишь некоторые заметки о большем или меньшем внешнем благосостоянии и о тюрьмах, острогах и других общественных заведениях, как они ему представлялись при первом обзоре. Заметки эти, нося на себе следы наблюдательного и любознательного ума, в особенности везде обнаруживают отлично доброе сердце и желание добра, воспитанные примером и советами императрицы Марии Феодоровны. Для благотворительных же замечаний губернии наши, особенно западные, представляли в то время обширное поприще, оставшись в самом жалком положении после недавнего нашествия французов. В числе собственных мнений великого князя самую важную и характеристическую роль играют его отзывы о поляках и жидах; мнения эти, как известно, не изменились и впоследствии.

Приведем здесь нисколько примеров ко всему сказанному из числа заметок по гражданской и промышленной части[70].

«От самой Гатчины до Порхова (так начинается журнал) ничего примечания достойного по дороге нет; мало населено, и то самые бедные деревни тесно строенные и без всякого фундамента»… «Так называемый город Луга в самом жалком положении, вообще весь уезд отменно беден, и почва, судя по сторонам дороги, отменно неплодородна, песчана и лесиста; леса по большей части казенные и весьма запущены».

В Порхове «дворянство довольно многочисленно, но живет по деревням. Арестантский острог с госпиталем в таком жалком положении, что грешно не упомянуть об оном; ветхая деревянная изба состоящая из трех низких чуланов почти без окон или отдушен, в коих посереди 22 человека инвалид без сменно караульных и 66 арестантов в двух остальных, без пищи, без одежды, в спертом гнилом воздухе, без различия ни родов преступлений ни возраста, одни на других – старая разваливающаяся деревянная караульня в которой прилипчивыми болезьнями одерживаемые больные арестанты в одной комнате со стерегущими инвалидами, на одних нарах, без одежды без лекарств без суммы на содержание, кроме от милостынь собираемой, – вот самое верное и очевидное описание здешнего острога»… В Витебской губернии «много озер, лесу, полей засеянных весьма мало, деревни очень бедны и все имеет вид пустой и очень несчастный…». «Ни которая из раззоренных французами губерний столько не потерпела, как Смоленская, ибо все армии прошли оную два раза… Казна и дворянство сколь ни старались подать руку помощи несчастной губернии; но плохой образ раздачи довольно значительной сей суммы, сделал сие вспоможение почти нечувствительным и обратил оное казенным крестьянам, можно сказать в совершенную гибель, ежели правительство не употребит скорых мер для укрощения сего зла. Из сей краткой таблицы, почерпнутой мной из рапорта Смоленского гражданского губернатора и из частных разговоров с ним о сих важных статьях, явствует что правительство выдало на вспоможение Смоленской губернии 54.79,038 руб. с копейками. Из сей суммы употреблено на пропитание обывателей и на засев полей:

Кроме сего со всеми партикулярными вспоможениями сия сумма может составить до 7 миллионов; сумма которая б хорошею раздачею могла бы принести важную пользу – но все роздано мелкими участками, и почти всё таким кои менее нуждались; ибо нет пропорции между суммами розданными помещичьим и казенным; сим последним почти ни чего не досталось.

Уплата же сих денег разделена на 7 участков и начинается с нынешнего года; – казенный крестьянин плотит в казну со всеми повинностями до 30 руб., теперь же приходится ему выплачивать 74 руб. вспомогательных, что составит всего с казенной души до 110 руб., – где ему их взять; у него ни только скота нет или лошади, но у многих и домов нет, и кое как живут! – полей засеянных почти нет, – а недоимки строго взыскиваются! Прежний главноуправляющий о сем ни только не рапортовал, но сам изобретатель сего образа выплачивать казенные пособия! – вот нынешнее положение губернии; прибавя к сему, что 5-я часть жителей от войны исчезла – можно будет иметь понятие о горестном ее положении»… «Г[осподин] Румянцов в прекрасном имении своем Гомле (Могилевской губернии) умел сделать полезными самых дворовых людей; заведя полезные фабрики, кои их полезным образом занимают. Равно и г[оспо]жа Мелин, первая подала пример, что можно селить Бело-русских крестьян в хороших избах с трубами приучить к опрятности и доставить им некоторое достояние; чего другие и понятия не имеют. Вообще в Бело-Руссии дворянство, состоящее почти все из весьма богатых поляков, отнюдь не показало преданности к России и кроме некоторых Витебских и Южных Могилевских дворян все прочие присягали Наполеону.

Крестьяне их почти все на тяжелом оброке, и весьма бедны, – притом общая гибель крестьян сих провинций – жиды здесь совершенно вторые владельцы, они промыслами своими изнуряют до крайности несчастный народ.

Они здесь все, и купцы, и подрядчики, и содержатели шинков, мельниц, перевозов, ремесленники и проч, и так умеют притеснять и обманывать простой народ, что берут даже в залог не засеянной яровой хлеб и ожидаемую не засеянную жатву; они настоящие пиявицы, всюду всасывающиеся и совершенно истощающие несчастные сии губернии. Удивительно что они в 1812 году отменно верны нам были и даже помогали где только могли с опасностию жизни. Также не совсем бесполезно будет упомянуть, что здесь в губернии 37 католицких монастырей, из них половина почти иезуитских, воспитывающих юношество всех исповеданий; главнейшие в Орше и Могилеве; всякий день обращают они в свою веру молодых людей и как они совершенно отделены от гражданского ведомства, даже их имения, то ежедневно происходят беспорядки и замешательства»… «Въезжая в Черниговскую губернию из Белоруссии проезжать должно чрез отлично богатую раскольничью слободу Добрянку; они все весьма благонравны и чистые староверцы, без всякой примеси других раскольничьих сект; их до 1500»… «В Чернигове церкви весьма древни и тем только и хороши, но не в