В кабине лифта, пока Олечка опять болтала всякую не интересную мне чушь, не удержался и опять посмотрел на смартфоне эсэмэску. Ничего не изменилось, так и есть, поступило четыреста тридцать пять тысяч, и общий баланс на карте теперь шестьсот семьдесят семь рублей. Приятно на душе. Эх, чего так не жить-то, а?

Может авто купить? Чего мне таким красивым разъезжать на такси сюда и на метро отсюда? За пару-тройку лямов можно какого-нибудь китайца купить, типа Хавала, Черри или Чангана. Танк или Омода мне пока не по карману, а в кредиты влезать с моим-то мухинским, пусть и коротким, опытом работы коллектором очень не хочется.

Да что там не хочется? Не буду я никогда ничего брать в долг. По сути, люди часто покупают то, что им не нужно, за деньги, которых у них нет. А потом расплачиваются, иногда с неприятными для себя последствиями.

Конечно, иметь машинку было бы неплохо. Только почему-то сейчас сразу вспомнился зимний вид с моей лоджии семнадцатого этажа, когда автомобили моих соседей выглядят рядами сугробов с выхлопными трубами.

Вот куплю себе ещё зимний прикид. Настя поможет подобрать нечто элегантное, и я в этом красивом пальто от какого-нибудь Версаче буду ходить вокруг машины с лопатой и щёткой? Перепачкаюсь весь, обляпаю дорогие вещи грязью. И в таком виде появиться на работе? Мне? Самому советнику директора департамента? Ага, ещё б в своих мухинских трениках и кожанке показаться. Не вариант.

Ставить можно на крытый паркинг. Только до ближайшего от моего дома идти минут десять, и на это опять же деньги нужны. Точно сумму не знаю, но одно парковочное место стоит дороже квартиры в Мухинске. В общем, буду думать ещё, нужен мне этот геморрой или обойдусь общественным транспортом.

- Ты меня совсем не слушал? - обиделась Ветренко, когда лифт остановился на шестом этаже.

- Да ладно, Оль, ты чего? С большим интересом, - вру и выхожу из кабины. - Давай постараемся за сегодня управиться с бумагами? - предлагаю.

- Легко, - уверяет Олечка и нажимает сенсор с цифрой два, начнёт обход с библиотеки. - У меня ж везде знакомые.

Глава 2

Не сделал и нескольких шагов от площадки с лифтами, как сразу же начинаю получать поздравления от бывших теперь уже коллег по воспитавшему и вырастившему меня как специалиста отделу. Странно, но включив свою паранормальную способность к эмпатии - сам не пойму, нафига это сделал - понимаю, что большинство всё ж рады за меня искренне, а ещё и за себя, имея на задворках надежду когда-нибудь воспользоваться моей протекцией в каком-либо вопросе. Жаль, что большинство это незначительное - из пяти человек попавшихся по пути, не притворяются только трое, у Владимира же Михайловича Полякова и у Бориса Ефимовича Мицкевича, двух стриков за пятьдесят, шедших со стороны запасной лестницы и пахнувших табаком - как у Гарри Поттера, у них где-то есть тайная комната в подсобках, в которой они нарушают запреты - улыбки скрывают зашкаливающую зависть. Хорошо, что без злобы.

В принципе, обоих понять можно. В холдинге должности советников обычно занимают состарившиеся и потерявшие деловую хватку, но заслуженные начальники среднего звена после отстранения. А я ж получил такую синекуру в двадцать пять с должности всего-то старшего специалиста. Почему не мы? - наверняка думают они. Ну, тут мне ответить было бы нечего, кроме того, что старайтесь работать, не жалейте сил, будьте обязательными и надёжными. Пашите, как тот вол или как Алексей Сергеевич Платов.

- Алексей! - кричит от приёмной Зинаида Михайловна, когда я взялся за ручку двери в помещение группы учёта. - Зайди после обеда к Виктору Николаевичу.

- Хорошо! - взмахиваю рукой.

Хочет последнее напутствие дать? Наверное. Так-то мне лишь с понедельника в банке начнут зарплату начислять, но уже сегодня, после посещения мною айтишников, нам с Ветренко доступ к серверной информации отдела закроют. Оставшиеся до конца недели дни мы будем ни здесь, ни там.

В группе учёта застаю разброд и шатания, радость и горе, добро и зло, лёд и пламя. Получение премии всегда радостное событие, только вот у трети нашего коллектива оно с привкусом горечи от меньшего, чем была надежда, размера. У кого-то сильно меньше, а у двоих - Игоря Филиппова и Сергея Райко - она и вовсе составила ровно ноль рублей, зеро, пустота, вакуум. Им даже эсэмэски не пришло.

Об этом печальном для них событии мне сообщила Олечка, когда мы спускались на лифте. Так что, соврал я ей не сильно. Кое-что, оказывается, услышал. Захожу, весь такой элегантный, прикинутый, на обоих придурков даже не смотрю, зачем? Мне и в голову к ним лезть не нужно. Наверняка, как в вонючую лужу окунусь. У нас ведь великий русский язык, в нём много-много слов, которые передают не только мысли и образы, но и эмоции. А как наиболее красочно передать хоть бы и самому себе свои ненормальные, крайне возбуждённые эмоции? Только с помощью ненормативной лексики. Собственно для этого она и существует во всех языках, ну, кроме искусственных, но в нашем их больше, чем в остальных. Настя сказала, а своей сестре-полиглоту я верю. Горжусь, но слушать их, когда они направлены явно в адрес моей многоуважаемой начальницы и меня лично, как-то не тянет.

- Ты ушёл, а я только потом увидел у тебя на столе, - сказал Арефьев, протягивая файл с документами на сына. - Как у вас дела идут?

- Дела у прокурора, Ильич, у нас делишки, - шучу, и тут же себя обругал. Мои мухинские шуточки совсем не подходят моему нынешнему новому образу, да и я прежний московский таких дурацких фраз не слышал. Петрович, зэк со стажем, у нас в гараже ими сыпал. - Всё нормально. Даже отлично. А ...? - показываю взглядом на кабинет Каспаровой, в котором и дверь закрыта, и жалюзи.

- На месте. - поясняет Фёдор Ильич. - Она там с нашим новым начальником и с командиром аудиторов. Работают с документами по приёму-передаче. Нас уже поимела тут всех, - добавляет очень негромко со смешком. - Так что, беги быстрее отсюда, пока и тебе не досталось.

Я уже извлёк из-под стола портфель и, укладывая в него бумаги Олега, с облегчением вижу, что обе мои пачки денег на месте. Правда, в теории кто-то мог бы по несколько