Итак, если допустить, что под памятником Победы находится вход в этот подземный тоннель, то где же из него выход? И вот тут мнения новгородцев расходятся. Некоторые называют пунктом выхода из подземелья Юрьев монастырь: «Историю о подземном ходе, который якобы идет от памятника… с пляжа Великого Новгорода и до Юрьева монастыря, я слышал в детстве, но я туда не лазил, подтвердить не могу, но я в это верил. Старый-старый ход действовал еще во время ВОВ»[692].

Другие версии легенды размещают выход из подземно-подводного тоннеля на Торговой стороне: «Во времена босоного детства ходила легенда, что под “всадником”, если залезть в щель, что в постаменте, спуститься по винтовой лестнице под землю, есть проход на другой берег Волхова, то есть на Торговую сторону. Но духа, как правило, не хватало спуститься дальше двух пролетов. А когда духу стало хватать, то было уже не влезть в эту щель в постаменте»[693].

Легенду о подземном переходе, связывающем два берега города, даже публиковали в местных газетах: «…подземный переход, ведущий с Софийской стороны на Торговую, говорят, абсолютно реален. Вход в этот туннель якобы находится под памятником Победы. Ведь ни для кого не секрет, что монумент был воздвигнут на месте бывших военных укреплений. Ходов и переходов под ними должно было быть много. Рассказывают в народе, что смотровая площадка памятника потому и закрыта, а дверь на вход заварена именно по той причине, что через эту дверь можно попасть в один длинный-предлинный переход. С потолка там течет вода, а конец туннеля заканчивается на Торговой стороне. По одним данным, в церкви Спаса на Ильине, по другим — в Знаменском соборе»[694].

Но, кроме этих тоннелей, в Новгороде, как говорят, есть и другие! Рассказывают о том, что подземные переходы связывают Софийскую сторону с Хутынским монастырем[695], Колмовский — с Деревяницким[696], кремль — с каждой крупной обителью[697], НовГУ — с одним из заводов…[698] Вот так слушаешь новгородцев, и складывается впечатление, что в Новгороде существует невероятно разветвленная система подземных ходов, соединяющая буквально всё со всем!

Но для чего же новгородцы рассказывают друг другу все эти удивительные истории?

Во-первых, можно взглянуть на современные легенды как на важный канал для альтернативного выхода социального напряжения[699]. Если мы предположим, что через легенды находят выражение нерешенные городские проблемы и ожидания, то окажется, что в Новгороде… не хватает мостов! Вероятно, истории о подземных ходах под Волховом имеют в Новгороде такое продолжительное и устойчивое бытование, кроме прочего, из-за подсознательного желания новгородцев быстрее перебираться на противоположную сторону города[700]. Оказывается, двух мостов в центре города через практически никогда не замерзающую зимой реку — мало! А если еще добавить регулярные проблемы с общественным транспортом, то и мысль о новгородском метро не покажется такой уж неуместной.

Во-вторых, через легенды выражаются специфические для современного общества страхи и тревоги, которые людям трудно выразить напрямую. Поэтому горожане используют легенду как своего рода язык, помогающий проявить эмоции, которые они «не в состоянии сформулировать и проговорить другим способом»[701]. Это касается легенд о тайных бомбоубежищах и метрополитене, предназначенных для высших эшелонов власти. В таких историях проявляются и типичные для городских жителей опасения за свою жизнь в чрезвычайных ситуациях, и недоверие к местным властям.

Более того, подобные слухи способствуют приручению страха[702], когда срабатывает некий психотерапевтический эффект: рассказывая какую-нибудь таинственную историю, мы словно берем волнующую нас ситуацию под контроль и уже беспокоимся чуть меньше. Ну и нельзя отбросить, по-видимому, возникающую при рассказывании таких легенд специфическую гордость за свой город: представление о том, что в маленьком провинциальном Новгороде существует сооружение, способное защитить не только местное правительство, но и столичное, повышало статус города в восприятии самих его обитателей[703].

К легендам, не столько отражающим эмоции, сколько их провоцирующим, относятся страшные истории с потусторонними агентами в главных ролях. Ведь «люди устроены так, что стремятся распространять слухи, вызывающие наиболее сильные эмоции»[704]. Например, жизнеспособность новгородских легенд о «нехороших» местах и призраках, вероятнее всего, связана не с информацией, которую они содержат, а с теми мощными переживаниями, которые они вызывают у слушателей: потрясением, ужасом, оторопью, страхом. Подобные истории будут жить всегда.

И в целом легенды удивительно живучи, наверное, еще и потому, что их невозможно ни окончательно доказать, ни опровергнуть. Они существуют в «серой зоне», на стыке документально подтвержденных фактов, полузабытых историй и откровенных фантазий.

Заключение

Вот и завершается наш короткий вояж по мифологическому ландшафту Новгородской земли. Мы прогулялись по рощам с почитаемыми деревьями, мысленно обнимались с сосной Марка Пустынника, а в лесу «выкрикивали» Христа из-под можжевелового куста — вереса. Мы заглянули на древние сопки и жальники, послушали о них мистические рассказы и понаблюдали за совершающимися там ритуалами. Мы пробрались к рекам и озерам с их страшными обитателями — крокодилом и впивным волосом, повидали огромного двухголового змея и летающих свистящих гадов, прошли путь через пугающие практики магии и колдовства в обители нечистой силы, убегая от произвольно катящегося живого колеса и обманывая опасных ходячих мертвецов. Мы вспомнили золотой фонд новгородских преданий и познакомились с новыми городскими легендами.

Надеюсь, что это небольшое путешествие смогло показать, что миф — не пережиток прошлого, а живая дышащая система, способная к трансформации. От былин о Садко и быличек о встречах с русалками до современных легенд о тайном метрополитене и призраках в стенах общественных учреждений миф продолжает свою работу. Он по-прежнему объясняет необъяснимое, маркирует табуированные зоны, дает имя коллективным страхам и чаяниям, а главное, наделяет каждое место Новгородчины многомерным смыслом, превращая историю в вечно длящееся настоящее.

Ярким примером жизнестойкости мифа служит, пожалуй, одна из наиболее известных легенд Новгорода — сказание о создании в куполе Софийского собора фрески Спаса Вседержителя со сжатой рукой.

«…В 1045 году заложил князь Владимир Ярославич в Великом Новгороде церковь каменную Святой Софии… И, построив церковь, привели иконописцев из Царьграда. Начали они писать в куполе образ Спаса с благословляющей рукой. На следующий день епископ Лука пришел и увидел, что образ Господень написан без благословляющей руки. Тогда иконописцы три утра снова писали благословляющую руку. Но на четвертый день раздался голос от самого образа: “Писари,