Почему-то фраза эта, не оказала запланированнoго действия, Вешнелея наоборот, ещё и взгляд опустила.

   - Да. Я понимаю.

   - Ты, лучше, о том, что стряслось, говори, – поспешила заполнить паузу Морла, понимая, что не быть ей утешительницей. Склад характера не тот, да и дарование неподходящее. Хотя нет, в одной-единственной ситуации её присутствие приносило облечение, причём приносило его всем, но это не тoт случай. Слава богам, все здесь живы.

   - Ясик. Яслав, сыне мой, единственный. Восьмой год ему. Боюсь я за него.

   - Болеет? - это просто было первым, что приходилo в голову.

   - И это тоже. И вроде бы здоровенький, но то простуду подхватит, то руку себе чем расхватит, то свалится откуда неудачно, да с переломом. Да если бы одно это… Всё время какие-то неприятности и мелкие, и покрупнее. И столько их, что уже и чужие люди замечать начали, на собственную мнительность не спишешь.

   - На предмет проклятия мальчика смотрели?

   - Смотрели, - Вешнелея вздохнула ещё более тяжко. - Нашли. Да не проклятие это. Любим мы его слишком, и я, и отец его, и дедушки с бабушками, и прочие мамки-няньки. И любим, и боимся за него, и возлагаем слишком много надежд – всё ж наследник. И всё это ложится тяжким гнётом на судьбу Ясика. Нам советовали менять своё отношение к сыну, а как это сдeлать, тем более что я не одна такая, нас таких много и свекровь, к примеру, в подобное объяснение не поверила, и вообще считает, что ВСЁ У НАС НОРМАЛЬНО.

   Она так выделила последнюю фразу голосом, что стало понятно, что слышала она её не один раз и всё с той самой интонацией и по куче разных поводов.

   - И со временем, как ни пробовали мы с отцом его строжить, лучше не становится. Пять дней назад опять в Храм водили, проверять, третий раз уже – так петля на нём ещё туже стянулась. Надо что-то делать, внести в его судьбу какие-то прямо противоположные изменения.

   - И ты решила обратиться ко мне, к тёмной стороне магии, чтобы … компенсировать всё то, что вы все вместе нажелали сыну и внуку?

   - Не я, мы вместе с мужем. Он о тебе на княжьем подворье слышал, там о тебе рассказывали много и всё исключительно шёпотом, а я вспомнила, что учились мы когда-то вместе. Так как, попытаешься помочь?

   - Смотреть надо. Но, в общем, мне не в новинку раздавать благословения, которые, по сути, проклятиями являются и с проклятием, ставшим благословением тоже вполне может получиться. Но … небезопасно всё это. Очень.

   - Тогда, может, что иное посоветуешь?

   - Α знаешь, - она сжала двумя пальцами переносицу, затем вскинула голову, решительно встала из-за стола и сделала два шага сначала в одну сторону, затем в другую, - и посоветую, мне вдруг в голову одна идея пришла, на мой взгляд, вполне рабочая, ңо это нужно вместе с твоим мужем обсуждать. Всё же решение будет вас обоих касаться и нести ответственность за него тоже придётся вместе.

   - А он ждёт, до чего мы с тобой договоримся, - просто ответила Вешнелея.

   - Раз ждёт, зови его сюда.

   Он действительно ждал – явился буквально через минуту после того, как за ним послали. И нервничал – это было видно. Поприветствовал, остановился рядом с женой, легко, поддерживающим жестом приобнял её за талию, уставился выжидательно.

   Вершню Заярскому и раньше приходилось видеть знаменитую некромантку из Садов Тишаны. Знаменитую сначала одним фактом своего существования – это же надо, какая невидаль, а затем и эхо деяний её, совершённых на чужбине до Божены докатилось, а уж когда она вся, целиком, с этими своими неподражаемыми манерами полкового сержанта и полным бесстрашием блаженной, вернулась на родину, обойти её вниманием и вовсе стало невозможно. Правда видел он Посвящённую всё больше издали, ещё подивился тогда насмешке природы, наградившей некромантку гренадёрским ростом и цветущим видом, по его глубокому убеждению, некромант должен быть сухим и бледным, примерно так выглядели маги смерти, состоящие в ковене, … ага, и мужчиной. Вблизи она производила ещё большее впечатление: не просто высокая – статная, лицо строгое и умное, скупые движения и жесты уверенного в себе человека. И, наверное, не только в себе. Что ж, послушаем, что она нам скажет.

   - Я думаю, вы подозреваете, что не вы первые, не вы последние родители, которые столкнулись с подобной проблемой. И стандартное предложение, которое получает мать такого залюбленного ребёнка – принести обеты и на несколько лет уйти в монастырь.

   - Но я же объясняла тебе, что не во мне одной дело…

   Морла прервала её энергичным кивком, мол, объясняла, помню.

   - Но именно ты – мать. В метафизическом и сильнo упрощённом смысле, Божиня – это врата для жизни, смерти и мудрости. Нас сейчас будут интересовать первый два аспекта и то, что абсолютно каждая женщина является прообразом Божини в мире материальном. И если с дарованием жизни ни у кого обычно не возникает вопросов, то со смертью, о которой в последние столетия вообще стало принято забывать, всё намного сложнее. В материальном мире женщины смерть не даруют и тем сильнее их связь на тонком плане бытия. Ну, это как если мужчине для того, чтобы кого-то проклясть требуется провести полноценный ритуал, то особо зловредной тётке достаточно бывает бросить взгляд косой. Так понятно?

   - Неожиданно, - кивнул Вершень. – Но вроде бы действительно всё более-менее ясно.

   - Это была преамбула к тому, почему именно мать в данном случае может что-то предпринять. Или же тот, кто принял на себя роль матери - если родной почему-то вдруг не оказалось, то заменить её вполне способна и приёмная, и бабушка, а то и отец. Однако, это очень непростое решение – на несколько лет оставить семью.

   - Но это помогает? - Лея вопросительно склонила голову. Вершень, теснее сомкнул руки на её стане, но промолчал, – недоволен, предложенный выход ему не нравится, но право окончательного решения он оставляет за женой.

   - Как правило, помогает, но сильно зависит от того, насколько удастся отрешиться от мыслей о семье и беспокойстве за ребёнка.

   - Но если это единственный выход, - начала