Нужно придумать дополнительные уровни защиты для моей территории. И от обычных людей, и от магов.

Я погасил свечу. До рассвета оставалась всего пара часов, но ложиться обратно я уже не рискнул. Мало ли, кто ещё сюда решит забраться…

Вместо этого потратил время на медитации и лёгкую тренировку. Взбодрило лучше, чем чашка крепкого кофе.

Утро началось с суеты, которая, впрочем, была приятной. Примерно в такой же суете я участвовал в прошлой жизни, и не один раз. Я называл это “суетой завершения проекта”. Тот самый момент, когда проект сдан, и заказчик уходит довольным.

Пациенты санатория – Валиевы и остальные – собирали вещи. Возле крыльца уже стояли повозки, запряжённые крепкими лошадьми. Лиза бегала между гостями, раздавая последние рекомендации и свёртки с травяными сборами. Её отец, Павел Демьянович, сидел в тени на веранде и наблюдал за ней с тихой гордостью.

Валиевы подошли ко мне перед самым отъездом. Глава семейства явно помолодел за время пребывания в моём санатории.

– Всеволод Сергеевич, – он крепко пожал мне руку. – Не знаю, как и благодарить. Вы с Елизаветой Павловловной сотворили чудо. Мы ведь с супругой приехали сюда, едва волоча ноги, а теперь чувствуем себя так, будто готовы горы сворачивать.

– Это заслуга здешней земли и таланта Лизы, – ответил я. – Я лишь предоставил крышу над головой.

– И всё же, – Валиева, его супруга, мягко коснулась моего локтя. – Мы помним наш разговор о будущем вашего заведения. Вы ведь не передумали расширяться? Не забыли насчёт распорядителя?

– Нет, не забыл, – помотал головой я. – А что? Уже есть какие-то новости?

Этот вопрос действительно назрел. Архип хорош в хозяйстве, но он мужик простой. Ему трудно развлекать дворян. Да и не обязан он этим заниматься.

А у меня появились лишние деньги. Могу себе позволить улучшить качество своего санатория.

– Письмо, о котором мы говорили, дошло до адресата, – продолжал Валиев. – Владимир Кириллович Сухомлин. Это о нём я вам рассказывал. Он сейчас находится неподалёку от Волгина. Узнав о вашем предложении, выразил крайнюю заинтересованность. Если позволите, мы сейчас же позвоним ему из вашего кабинета. Он может прибыть сюда уже через три-четыре часа.

– Я буду рад познакомиться с ним лично, – согласился я. – Такой человек мне сейчас необходим как воздух.

Пока Валиевы созванивались, я провожал остальных. Прощания были тёплыми, многие обещали вернуться и привести знакомых. Для моего кошелька и репутации это было отличной новостью. Однако утро омрачил осадок после прошедшего сна. Я понимал, что всё это – затишье перед бурей.

Когда последняя повозка скрылась за поворотом, ко мне подошли Валиевы.

– Всё устроено, Всеволод Сергеевич. Владимир Кириллович уже в пути. Ждите его к обеду.

Они уехали, и на поместье навалилась тишина, которую тут же нарушил Ярослав. Он возник рядом со мной бесшумно, как тень. Выглядел он даже серьёзнее, чем обычно. Змеиные глаза блестели. И в этом взгляде я прочитал очень нехорошие нотки.

– Хозяин, – прошипел он. – Нам нужно в лес. В мой регион.

По моей спине пробежал холодок. Началось…

Ярослав редко проявлял инициативу, если дело не касалось еды или Ярины.

– Что случилось? – спросил я.

– Не знаю, – он качнул головой. – Чувствую. Холод. Кожа на руке онемела. Там что-то изменилось. В лесу.

В памяти тут же всплыла чёрная аура из сна, пожирающая мои конечности.

– Тогда идём. Скорее!

Мы не стали брать лошадей. Через лес, когда деревья сами расступаются перед тобой, путь всегда короче. Мы углубились в берёзовую рощу на северо-востоке – ту самую, что в моём сне отвечала за правую руку.

Сначала всё казалось обычным. Никакой гнили. Берёзы шумят, пахнет свежестью, травой. Но по мере продвижения я начал ощущать странный дискомфорт. Магия внутри меня, обычно текущая ровным потоком, начала обрываться.

Мы вышли на небольшую поляну, в центре которой стояли три старые, раскидистые берёзы. И тут меня проняло.

Я попытался коснуться их разумом, как делал это тысячи раз, но наткнулся на глухую стену. А вот это уже не нормально! Ощущение, будто я хочу пошевелить пальцами, а они меня не слушаются. Правильно выразился Ярослав.

“Кожа на руке онемела”.

Я сделал шаг вперёд, приложил ладонь к коре ближайшего дерева. Вместо привычного тепла я почувствовал холодное безразличие. Берёза была жива, но она больше не была моей. Она как будто обособилась от всего леса, обрубила все связи и затаилась.

– Они нашли себе другого хозяина, – обнажив зубы, прошипел Ярослав. Его змеиная натура вылезла наружу из-за приступа гнева. – Я чувствую здесь чужой запах. Здесь кто-то был…

Вот оно. Проба пера Тенелиста. Он не стал бить в лоб, не стал атаковать Исток. Он начал “вербовать” моих сотрудников. Тонкая, изящная диверсия – отрезать по кусочку, перетягивать на свою сторону тех, кто слабее.

Эта ситуация до боли напомнила моё прошлое в корпоративном мире. Когда конкуренты из соседнего холдинга начинали обрабатывать моих ключевых специалистов, предлагая им золотые горы. Тогда я не бегал с криками и не увольнял всех подряд. А шёл и разговаривал с людьми.

Я сосредоточился. Направил поток маны не как приказ, а как приглашение к диалогу.

– Почему? – мысленно спросил я у деревьев.

В ответ пришли не слова, но образ. Обещание покоя без вечной службы во имя леса. Манящая тьма. Тенелист обещал им освобождение от их природы.

Ложь, конечно. Он просто хотел превратить их в свои глаза и уши внутри моей крепости.

– Нет, – твёрдо сказал я вслух. – Вы – часть моего леса. Часть меня. Без леса вы окажетесь без защиты. Я даже не говорю о дровосеках. Тенелист будет первым, кто вас иссушит и убьёт.

Я начал вливать в них магию Истока – ту самую, что даёт жизнь всему региону. Она находилась и во мне, как в хозяине этих земель.

Напоминал им о радости, которую они чувствуют весной и летом. О том, как их корни сплетаются с корнями вековых дубов, создавая несокрушимый щит.

Другими словами, я “перебивал” предложение конкурента своими обещаниями – истинной жизнью. И я своё обещание, в отличие от Тенелиста, сдержу.

Берёзы вздрогнули. Листва затрепетала, хотя ветра не было. Тёмный налёт, едва заметный глазу, начал сползать с коры, как старая змеиная кожа. Я чувствовал, как связи восстанавливаются, “пальцы” моей руки снова начинают слушаться.

Вскоре я уловил ещё