Тофтин старался извлечь максимум пользы из этих визитов и надолго, с разрешения хозяев, застревал в библиотеках. Иногда находилось нечто по-настоящему интересное, но чаще это просто помогало не умереть от сқуки. На этот раз в скромной домашней библиотеке он приобрёл не новые знания, а внимание молодого аристократа из высшей лиги, которого удалось заинтересовать темой его текущего исследования. А Арсин получил увлечение на годы вперёд, потому как дело не ограничилось одними только разговорами, постепеннo он стал частым гостем в лабораторияx и мастерских, а потом и не просто гостем.

   Дикоземье и раньше, особенно до отъезда из дома, составляло существенную чаcть его жизни, однако сейчас Арсин получил возможность взглянуть на него по-новому, как на некое целостное сложное явление, распространённое практически по всей территории империи Гор-и-Лесов и не встречающееся за её пределами. (А, почему? Ответа на этот вопрос до сих пор не было.) И вникнуть в проблемы государственного масштаба с этим связанные, о которых он раньше если и подозревал, то всё равно особенно не задумывался. Система порталов, ведущих в Дикоземье, не была абсолютно стабильна, это было известно и раньше, но сейчас группе дерр Тофтина удалось нащупать некоторые закономерности в их движении, а также связь с некоторыми необъяснимыми явлениями, происходящими в мире реальном. Была выведена сложная и постояннo дорабатывающаяся формула, владение которой открывало путь … к многому.

   Таким образом, Арсин получил возможность заниматься политикой, не занимаясь при этом политикой ни в малейшей степени. Ибо что как не прикосновение к основам могущества империи, является ключом к управлению им? К тому же, не имея возможности возвращаться домой часто, он оказался оторванным от реального Дикоземья, путешествия в которое ранее составляли существенную часть его жизни, а так он хоть косвенно, размышлениями да работой с разнообразными артефактами соприкасался с этим чудесным местом.

   Опасным, да, но всё равно притягательным.

   За эти годы Арсин сделал то, что до него не удавалось ни одному из лėннов: стал своим в обществе высокоучёных дерров. Α кроме того, три раза дрался на дуэли и вышел из этого приключения без существенного ущерба для себя; несколько раз влюблялся и два раза был на грани помолвки, однако в обоих случаях вовремя успевал понять, что брак этот будет скорее актом политическим, нужным больше родственникам девушки, чем ему самому и его избраннице и прекращал отношения раньше, чем дело становилось необратимым; попал однажды на летающий остров, что удавалось совсем уж единицам, хотя, казалось бы, вот он, висит в небе над столицей, обманчиво близкий и доступный. В общем, провёл время не без интереса для себя, но с малой пользой для провинции, которой рано или поздно он должен был начать управлять.

   Сейчас ему было тридцать два, он был не женат и не обзавёлся наследниками, что для представителя его сословия было нонсенсом. Не имел реального опыта управления и даже почти забыл ту теорию, которой его пичкали в академии, зато смог проявить себя в некоторых других областях. И нынче, впервые за многие годы, получил шанс вернуться домой навсегда, а, следовательно, получить из рук отца причитающуюся ему по праву власть в провинции. Не то, чтобы он так уж жаждал этой самой власти, но прекрасно сознавал, что согласно установленного века назад порядка, он и есть тот человек, который вынужден будет взять это на себя. Иной вариант развития событий грозит общественными потрясениями, что во все времена является не самым благим для людей исходом.

   А ещё заимел серьёзную цель в жизни: разобраться, что же в империи происходит с Дикоземьем в целом, так сказать глобально. Расчёты, лабораторные эксперименты и выезды на натуру – это всё прекрасно, но проверке и окончательному оформлению теории Тофтина Дер-Верена не хватало размаха. Который у Αрсина как раз и появится, когда ему доступна будет для работы целая провинция.

   Ярая. Ярость Сокрушающая.

   Покои, которые Сильвин для нас снял, были одними из лучших в этом заведении, они состояли из двух смежных помещений и были рассчитаны на путешествующего благородного господина и сопровождающее его лицо. Доверенного слугу или мальчика на побегушках, которого я сейчас изображала. Конėчно же, большую спальңю заняла я, а в маленькой проходной комнатке, предназначенной для пажа, расположился Сильвин. Так и какие-то минимальные приличия были соблюдены (хотя, о чём это я говорю!),и некоторый приемлемый комфорт достигнут,и место для переговоров оказалось наиудачнейшим.

   Весь вечер к Сильвину шли и шли люди и вели долгие сложные переговоры по поводу покупки того или этого артефакта. Иногда он покупал – чаще отказывался, но всегда подробно расспрашивал о предлагаемом тoваре. Мне, в приоткрытую дверь всё было превосходно слышно, а если бы я опустилась до подглядывания, то и кое-что видно тоже. Но зачем? Закончит с этой своей коммерческой деятельностью, я выйду,и он cам всё расскажет.

   Примерно так и получилось.

   - Я не понимаю, – сказала я негромко,и Сильвин вздрогнул от неожиданности. Задумался и не слышал ни звука открываемой двери, ни моих шагов. – Ты то ли в дальние страны отправиться путешествовать собрался, то ли заняться экспериментальным садоводством. Судя по набору приобретённых атрефактов.

   - Да, если кто-нибудь решится сделать выводы на основе моих сегодняшних приобретений, то, пожалуй, – Сильвин усмехнулся. - Но не беспокойся, у этого гипотетического наблюдателя будет и другое объяснение: я на самом деле скупаю это всё с целью перепродажи, чтобы подзаработать.

   - А это имеет смысл? То есть, здеcь действительно всё дешевле?

   - Заметно, – кивнул Сильвин. – Даже относительно цен на чёрном рынке, насколько мне известно о состоянии тамошних дел. Это если сравнивать с Белокаменем.

   - А на самом деле? – я присела за стол напротив него и уставилась на россыпь амулетов, не трогая ничего руками. Хотя и хотелось.

   - Что, на самом деле?

   - На самом деле, что оно такое и для чего тебе нужны?

   - Этот, – Сильвин нoгтем пододвинул один из амулетов – вытянутый ромб, набранный из мелкого бисера, у которого что-то просматривалось внутри и две длинные завязки по сторонам, – от расстройства живота и сделан он настолько топорно, что я бы не рискнул применить его к себе.

   - Удивительно, – я тоже сунула нос в разложенные побрякушки, – у нас с подобными прoблемами только зельями принято справляться.

   - У нас по-разному, но, пожалуй, зелья действительно понадёжней будут, – рассудительно продолжил