сотрудники. — И эта вечеринка — его заслуга. Он выбирал этот проигрыватель, доставал усилители и колонки. Он договаривался о баре. Ларри — мотор, который крутит колеса этой машины.

— Кит, ты обещал нам тут бассейн! — мимо проплыла Долли, балансируя подносом с коктейлями. Её кроличий хвостик забавно подпрыгивал в такт шагам. Она подмигнула мне, сверкнув глазами. — Где вода? Мы хотим нырять! Мы хотим быть мокрыми зайками!

— Будет! — крикнул я ей вслед под общий хохот. — Сразу после окончания зимы построим. Клянусь, здесь будет голубая вода и лучшие шезлонги в городе. А еще мы запустим дирижабль с логотипом «Ловеласа». Он будет летать вдоль калифорнийского пляжа, чтобы каждый серфер знал: эпоха ханжества закончилась!

Народ одобрительно загудел. Алкоголь делал свое дело — журналисты, которые еще утром спорили о редактуре, теперь вовсю флиртовали с «зайками», а Гвидо, прислонившись к парапету, с довольной миной наблюдал за порядком, время от времени прихлебывая из тяжелого стакана. Вечеринка превращалась в хаос, но это был контролируемый, творческий беспорядок. И он был мне по душе.

Я нашел глазами Полли. Она стояла у проигрывателя, что-то обсуждая с Аароном. Адлер выглядела в этом безумии как опытный дирижер, который точно знает, когда вступит скрипка, а когда — литавры.

— Полли! — я подошел к ней, перехватывая её взгляд. — Ты говорила, что сегодня вечером в Китайском театре Граумана премьера «Пленника Зенды». И у тебя даже есть пригласительные?

— Пять штук, Кристофер, — она поправила очки, в которых отражались огни города. — От одного продюсера, который очень хочет снять фильм про мои прошлые дела. И даже готов нанять сценаристов уже.

— Очень не советую — покачал головой я — Пока у власти Гувер…

— Сама понимаю — вздохнула Адлер — Все-таки решился?

— Да! — кивнул я — Пора показаться народу лицом. Заканчиваем тут и едем в кинотеатра.

— Но ты ведь понимаешь, что там будет? Красная дорожка, десятки журналистов…

— Именно это нам и нужно, — я почувствовал, как азарт заполняет вены. — Пора выгулять «Ловеласа». Пора показать Голливуду, что в городе появился новый игрок. Мы поедем туда прямо так. Я, ты и наши подружки.

— В корсетах и с ушами? — Полли приподняла бровь, но в её глазах уже плясали искорки. — Кит, это будет скандал. Нас завтра проклянут во всех воскресных проповедях.

— Скандал — это лучшая реклама, которую нельзя купить за деньги, — я стукнул тростью по полу. — Едем! Пусть они увидят, что такое настоящий стиль жизни. Полли, собирай команду. Мы отправляемся брать Голливуд штурмом.

Я взглянул на часы. Время близилось к началу показа. Лос-Анджелес внизу уже зажигал свои тысячи огней, готовясь принять нас — наглых, красивых и абсолютно свободных.

Глава 28

Разумеется, почти все, за исключением Аарона, который предпочел остаться у бара, загорелись идеей продолжить банкет. Афтепати, понимать надо... Редакция мгновенно превратилась в растревоженный улей: сотрудники скооперировались, вызвали по телефону такси.

Последними к выходу потянулись наш «золотой состав». Я, Полли, Китти, три мои «зайки» и залетные блондинки Ларри. На крыше уже ощутимо тянуло холодом — осенний калифорнийский вечер умеет кусаться, особенно если на тебе из одежды только атласный корсет.

Я галантно подавал девушкам плащи и пальто, чувствуя себя скорее распорядителем в элитном борделе, чем главным редактором.

Пока мы ждали лифт, я решил немного сгладить углы в нашей пестрой компании.

— Рейчел, познакомься, это Сьюзен, — я представил тихую блондинку моей самой первой “пассии”.

Девушки, на удивление, мгновенно сошлись. Обе — воплощение американской мечты о «девушке из соседнего дома», они быстро нашли общий язык, обсуждая какие-то прически, макияж… Сьюзен пожаловалась, что корсет жмет, но ради Кита она готова все стерпеть. А вот между Шерил и Кристи искрило так, что можно было прикуривать без спичек. Близняшка, с её южным темпераментом и острым язычком, и Кристи, привыкшая быть центром внимания, мерились взглядами, как две кобры перед броском.

— Какая прелестная помада, дорогая, — ядовито заметила Шерил, разглядывая губы Кристи. — Кажется, именно таким цветом красят вывески дешевых аптек. Очень освежает.

— Главное, что её видно издалека, — парировала Кристи, поправляя локон. — В отличие от твоего хвоста. Он такой куцый, что я сначала подумала, что у тебя не хватило денег на шиньон!

Один один, перерыв, игроки уходят в раздевалки готовиться к новому тайму.

Все дружно ввалились в лифт. Кабинка была рассчитана человек на шесть, нас же туда набилось восемь. Давка получилась весьма интимной. Шерил прижала ко мне своим корсетом, её глаза хитро блеснули. Она явно не собиралась оставлять последнее слово за Кристи.

Её тонкий пальчик с идеальным маникюром медленно прошелся по моей голой груди, выглядывающей из-под смокинга.

— Дорогой, — громко, на весь лифт, произнесла она, заставив всех замолчать. — А ты почему не бреешься? Колется же.

— Отращиваю усы, — отрезал я, стараясь сохранять невозмутимость, хотя чувствовал, как Гвидо за моей спиной едва сдерживает смешок.

Но Шерил было не остановить. Она сделала театральную паузу, дождавшись, пока лифт начнет движение, и выдала вторую подачу:

— А когда ты наконец расскажешь своей жене о нас? Ведь скоро живот будет видно!

В лифте воцарилась гробовая тишина. Все — от Ларри до Полли, блондинок и “кроликов” — выдохнули разом и уставились на меня так, будто у меня в этот момент выросли рога. Адлер даже поправила очки, ожидая моей реакции. Китти замерла, её взгляд стал холодным как лед.

Я быстро прикинул варианты. Оправдываться? Смешно. Осадить? Слишком просто. Нужно было бить её же оружием — абсурдом.

— Дорогая, — я нежно приобнял Шерил за плечи, понизив голос до доверительного шепота, который, впрочем, слышали все. — Я же тебе все объяснял про мою жену. Подожди еще немного. Имей уважение к своей матери! Ты же знаешь, что она больна раком и врачи дают ей от силы пару недель. Вот она умрет — тогда и заживем вместе, официально!

По лифту пронесся новый дружный вздох, на этот раз полный ужаса и неловкости. Кто-то ахнул. Шерил на секунду потеряла дар речи, её ехидная ухмылка сползла, сменившись выражением крайнего изумления. В этот момент двери лифта мягко разошлись.

— Прошу на выход, дамы и господа, — я похахатывая вышел первым, постукивая тростью.

Шерил догнала