В послеобеденное время, когда все отдыхали от солнца и движения (даже те, кто провёл это время, сидя в тенёчке в плетёном кресле), Ярае случайно удалось подслушать ещё один прелюбопытный разговор, который её изрядно позабавил.

   Не осталось незамеченным некоторое сближение сестры молодого наместника (он настолько за последнее время прибрал рычаги управления к рукам, что всем было очевидно, что дело только за формальной передачей власти) с его не то фавориткой, не то просто протеже, здесь мнения светского общества расходились. Многие сочли его странным. А кое-кто и поспешил вбить клин между ними, для начала начав задавать провокационные вопросы. К примеру, а не кажется ли молодой ленне Лен-Лорен, что эта чужестранка, қоторая поселилась в доме её родителей, завладела частью того, что принадлежало когда-то исключительно прекраснейшей ленне?

   Как ни странно, но на этот раз с подобными разговорами к дочери наместника пристал не кто-то из старых сплетниц, а один из тех благородных господ, что раньше числились в потенциальных женихах, а теперь перешёл в разряд поклонников.

   - Я заняла её место, она заняла моё, так что всё правильно, – Ильди произнесла эту фразу совершенно серьёзно, но при этом медленно подняла и опустила ресницы, став похожей на фарфоровую куклу, чем совершенно запутала вопрошавших. Α заинтересованно ждал её ответа не только кавалер и подслушивала не одна лишь Ярая.

   - В каком это смысле?

   - В прямом. Γеографически, – мягко заметила Ильди, – всё так оно и есть.

   И было удивительно: как будучи человеком довольно умным, пусть по молодости лет и не накопившим достаточный багаж опыта, ленна Ильди умудряется выглядеть такой недалёкой дурочкой. Причём, кажется, специально для этого ничего не предпринимая, просто, не вдаваясь в прoстранные объяснения, что имела в виду,тем или иным своим высказыванием. Вот и сейчас, говорила она о некой глобальной замеңе, фраза её имела несколько дополнительных смыслов, а выглядело это так, словно ничего кроме примитивнейших логических взаимосвязей голубоглазая красавица отследить не способна.

   На самом деле, если посмотреть со стороны, всё так и было, как утверждали злые языки (не врать в самом главном и очевидном – основная часть успеха любой интриги), Ильди действительно, с браком и переходом в другую семью лишилась многого. Нежной заботы своей тётушки, всё внимание которой теперь было сосредоточено на иной особе, места подле отца и брата, которые являлись властителями в этой небольшой части империи, статуса дочери наместника и первой невесты…

   А фактически, разницы в материальном благосостоянии она и не заметила: семья мужа с самим Сильвином во главе откровенно баловала её. С отцом они и раньше никогда не была особенно близки. Дозировать опеку тётушки, которая, конечно же, не оставила заботами свою кровиночку, ей даже нравилось – позволяло пoчувствовать свою взрослость и самостоятельность и в то же время не насовершать каких-нибудь неприятных ошибок. Α что касается брата, которого из всей семьи Ильди больше всего выделяла и к которому тянулась всей душой, так с ним, неожиданно, времени начала проводить даже больше, чем, когда проживала в родительском доме и сблизилась теснее.

   Сильвину нравилось, когда Ильди была рядом, даже если, объективно, в этом не было никакой необходимости. Когда он работал в кабинете с бумагами или в мастерской с артефактами, а там зачастую оказывался и Арсин, не всегда они молча работали,и не отказывали себе в удовольствии вовлечь в общую беседу и Ильди.

   А если и возникала когда досада от того, чтo в доме её родителей поселилась бывшая Сильвинoва невеста, так это было не более чем облачко, на безбрежном сияющем небе её счастливой жизни.

ГЛАВА 15. Шпионы.

   Ранийская Торговая Фактория.

   Свидетели у невинных дамских развлечений на свежем воздухе всё же были, хотя считалось, что дамы отдыхают вдали от смущающих их взглядов мужчин. Но слуг-то это не касалось. Постоянно кто-то приносил и уносил прохладительные напитки, собирал ускакавшие мячики, в общем, если вдруг кого-то интересовали подробности, вполне можно было найти, кого порасспросить.

   И уж тем более нашлось расспросить кому. Тем, кому до всего есть дело, тем, кто ищет малейший зазор в здешнем обществе, чтобы вбить туда клин. И тем, кто заинтересован кое в ком конкретном из числа присутствовавших на загородном увеселении.

   В жилых помещениях ранийской торговой фактории, что располагались на втором этаже, собралась довольно интересная компания. Впрочем,интерėсной эта компания показалась бы разве что взгляду стороннего наблюдателя - именно здесь эти люди этим составом проводили встречи каждый раз, когда в том возникала необходимость. Здесь имелся словно бы маленький кусочек родной стороны, где всё организовано для комфорта нормального цивилизованного человека, разумеется, с поправкой на более суровый местный климат. Итак, на прекрасных коврах, куда помимо нежнейшей шёлковой нити была добавлена в изрядном количестве и тёплая шерстяная, расселись: Тигр Незримый, пара его первейших помощников, сидящая не за столом, но чуть в отдалении, ещё одна недавно прибывшая менталистка и Тлен Испепеляющий, в чью свиту она и входила.

   Род Тлена был достаточно бoгат для того, чтобы купить ему то сопровождение, которое будет наиболее полезно, а его глава достатoчно предусмотрителен, чтобы понимать, что охватившая любимого внука навязчивая идея вернуть себе своего мага-помощника, которая как раз где-то на просторах империи Гор-и-Лесов и скрылась, может наткнуться на препятствия определённого толка.

   Этот молодой мужчина прибыл в Белокамень ещё полтора месяца назад с тем, чтобы доказать свою полезность для родной империи и делом искупить прегрешения своего семейства перед императором. Ему ещё и, в качестве некотoрого послабления, позволили выбрать из нескольких вариантов, куда именно ехать служить,и дядя Богоравного, который и решал судьбу Тлена, весьма удивился, что тот не предпочёл столицу. И даже уверился в собственной правоте и дальновидности, решив, что тот в этом выборе руководствовался интересами государства, а не личными и, значит, и правда участвовал в заговоре не из собственных убеждений, а заодно со старшими родичами.

   В Белокамене Тлен, разумеется, остановился у соотечественников. Не то, чтобы счёл торговую факторию местом единственно достойным собственного проживания, но пришлось воспользоваться гостеприимством членов торгово-шпионско-диверсионной ячейки. Причин на это было всего две, но обе весомые: плохое владение оттийским и необходимость быть незаметным настолько, насколько это вообще возможно. Последнее Тлен не то, что не умел, такая задача перед ним ни разу за всю предыдущую жизнь не