свидетелями и жалобы от пациентов. Вы представить не можете сколько жалоб мы получаем каждый день. То целитель не так посмотрел, то слишком грубо повёл себя, то назначил горькое лекарство… И на все обращения нам приходится реагировать! Пожалуй, только один случай из десяти действительно заслуживает внимания, а остальные — пустая трата времени. Но смерть пациента во время трансплантации — это серьёзно, и мы хотим выяснить причину неудачи.

— Да там и выяснять толком нечего. Капанин — полный болван, который полез туда, где ничего не соображает.

— Кажется, у вас сложились непростые отношения с заведующим? — внезапно вспомнил о чём-то важном Николай Юрьевич и выудил из стопки бумаг мою жалобу. Увидев письмо, я невольно испытал смущение. Выходит, этому человеку пришлось заниматься и моим обращением. Интересно, он счёл его заслуживающим внимание, или отправил в стопку с пустой писаниной?

— Непростые отношения — ещё легко сказано. Анатолий Яковлевич — карьерист, помешанный на желании привлечь к себе внимание и прославиться. Ради должности заведующего он строил пакости Радимову, а затем, когда занял его место, принялся за всех, кто поддерживал Егора Алексеевича.

— Мы изучили вашу жалобу, проверили информацию и установили, что господин Капанин действительно допустил ошибку, когда отправил вашу группу без старшего целителя. Что насчёт экстренной ночной смены, у заведующего отделением была необходимость из-за дефицита кадров. Да, в таких случаях следует вызывать целителей из поликлиники, или с выходного, а не оставлять сразу на вторую смену. Но он утверждает, что вы оставались на смену, приняв его просьбу.

Выкрутился, мерзавец! Ничего, рано или поздно всё-таки удастся прищучить этого негодяя.

— Давайте вернёмся к нашему случаю. Как вы вообще попали в ту операционную?

— Распоряжение заведующего. Думаю, у него уже тогда был план в случае неудачи спихнуть вину на нас с Семёновым.

— Почему вы так решили?

— На операции он всегда брал своих любимчиков, а в этот раз Мартынов остался за бортом. Ну, а Семёнов ему был нужен, потому как другого целителя его уровня опыта в больнице на тот момент попросту не было.

— Я вас услышал, — задумчиво ответил Николай Юрьевич, покрутив в руках ручку. — А что случилось с печенью донора? Почему она оказалась непригодной для пересадки?

Я в деталях рассказал всё, что было на операции, вспомнил как долго возился Капанин, и что мы с Семёновым уже сделали всё необходимое для пересадки, но вовремя орган так и не получили.

Мужчина протянул мне ручку с чистым листом бумаги.

— Запишите всё сказанное в объяснительной, и можете быть свободны. Благодарю за то, что нашли время пообщаться.

Ещё бы я его не нашёл! Если бы проигнорировал вызов и не пришёл сам, ко мне бы пришли вместе с хранителями порядка, только тогда разговор бы пошёл по иному сценарию. Я описал всё случившееся на операции и едва уместился на листе, отдал объяснительную и направился к выходу.

— Константин Юрьевич, вам не нужна психологическая помощь после случившегося? — поинтересовался чиновник.

— Благодарю, я уже в порядке.

— Ваш уход из больницы как-то связан с тем, что случилось в операционной?

— Да, это было последней каплей. Но главная причина моего ухода — заведующий отделением.

— Он уже не заведующий, — ответил Николай Юрьевич. — Ещё пару дней назад Анатолия Яковлевича сняли с должности. А после этого расследования я вообще не уверен, что он останется работать в больнице.

Пусть я знал об отстранении Капанина, на душе всё равно стало теплее. И этот Николай Юрьевич оказался вполне приятным человеком. Правда, подозреваю, что он нарочно вёл себя так, выбрав для нашей встречи такую модель поведения, но даже в таком случае было комфортно общаться с этим человеком.

Сразу из медицинской коллегии я заглянул в магазин и купил себе еды, чтобы приготовить ужин. К тому же, взял немного угощений для предстоящего праздника. У меня не будет ни времени, ни желания, чтобы заниматься этим после ночного дежурства, а угощать гостей чем-то нужно.

Перед сменой успел пару часиков вздремнуть, а к половине восьмого отправился в отделение.

Работа закипела с самого начала смены. После вечернего обхода пришлось готовиться к экстренной операции.

— У нас новый пациент, — заявила Сарычева, зачитывая информацию от приёмного отделения. — Парень, двадцать один год. Поступил с множественными гематомами и повреждениями. Диагностику придётся делать нам.

— А «крылышки» на «скорой» чем занимались? — возмутился Ключников.

— Он прибыл не на «скорой». Парня нашли на пороге больницы. Кто-то привёз его сюда и оставил в надежде, что мы поможем.

— Во дела! — удивился Макс, но Сарычева оставила без внимания его слова и повернулась к Алёне.

— Паршина, идёшь ассистентом, — распорядилась Нина Владимировна и повернулась ко мне. — Костя, надеюсь, ты понимаешь, что я не могу взять тебя на рискованную операцию, потому как даже не знаю толком что с пациентом? Я непременно предоставлю тебе возможность набраться опыта на более простой операции, а заодно испытаю твои силы.

— Всё в порядке, — кивнул я.

— Отделение остаётся на тебе. Ждать Егора Алексеевича нет времени, придётся начинать реанимационные мероприятия без него, а там уже разберёмся.

И тут без Радимова не обойтись! Как же много потеряла Первая городская, выжив такого целителя! Надеюсь, он сейчас живёт недалеко от отделения, и успеет примчаться на помощь. Если Нина Владимировна не хочет начинать операцию без него, значит, там всё серьёзно.

Сарычева с Паршиной ушли в операционную, но минут через пятнадцать санитар вывел Алёну обратно. Она была бледной и не могла идти самостоятельно.

— Что случилось? — подскочил я со стула, когда девушку завели в ординаторскую.

— Костя, прости… Придётся идти тебе, — едва разборчиво пробормотала девушка. — Там просто ужас…

Я помчался в операционную, потому как прекрасно понимал, что время на исходе. Паршина придёт в себя и присмотрит за больными в отделении, а я пока подготовлюсь. На входе в операционную скинул халат и надел стерильную одежду, санитарка обработала мои руки специальным средством, и через пару минут я был уже внутри. Почти рекорд по времени! Можно ехать на олимпиаду для целителей, если такие вообще где-то проводятся.

Радимов был уже в операционной. Они с Сарычевой уже работали над пациентом, но заметив меня, Егор Алексеевич решил дать вводную информацию.

— Костя, диагностику мы уже провели, поэтому я сразу дам тебе информацию. Внутричерепная гематома, перелом нижней челюсти, перелом четырёх