рёбер, одно из них пробило левое лёгкое. Множественные гематомы по телу. Ты приступаешь в роли ассистента.

Одного взгляда на парня оказалось достаточно, чтобы понять реакцию Паршиной. На операционном столе лежала отбивная, а не человеческое тело. Весь залитый кровью, с раскроенным черепом и торчащими наружу рёбрами. Радимов уже начал проводить трепанацию черепа, чтобы удалить сгусток крови, давящий на головной мозг и вызывающий отёк.

— Костя, если не готов, скажи сразу, мы позовём другого целителя, — заволновалась Сарычева.

Кого вы позовёте? В отделении не осталось ни младших, ни старших целителей, которые могли бы помочь. Сам факт замены целителя в операционной — уже нонсенс. Разве что выдёргивать кого-то с выходного, но это время, которого у нас нет.

— Нина Владимировна, не волнуйтесь! — произнёс Радимов, войдя в ординаторскую. — Дорофеев будет оперировать. Я знаю его возможности, и уверен, что Костя не подведёт.

— Не буду с вами спорить, — смирилась Сарычева. — Когда вы в операционной, можно не волноваться.

— Благодарю за комплимент, — расплылся в улыбке заведующий и посмотрел на нас. — Ну, за дело!

В какой-то момент мне показалось, что я не справлюсь. Оказавшись в операционной, я чувствовал, как мурашки бегут по спине и становится труднее дышать. И дело было не в жутких травмах пациента. Я вспомнил свою прошлую операцию по трансплантации печени, которая завершилась смертью пациента. Моё состояние не укрылось от внимательного взгляда заведующего.

— Костя, всё в порядке? — поинтересовался Радимов.

— Да, полный порядок, — ответил я, взяв себя в руки.

Всё-таки Николай Юрьевич был прав, мне не помешала бы поддержка. Просто я старался запрятать воспоминания и эмоции поглубже, а теперь, когда я снова оказался в операционной, они всплыли в памяти. Но нельзя давать им взять верх. То, что произошло в операционной — не моя ошибка. В смерти того пациента нет моей вины. Нужно жить дальше и спасать тех, кому можно помочь.

— Мозг умирает быстрее всего, поэтому я займусь им в первую очередь, — продолжил Радимов, будто ничего не произошло. — Нина Владимировна, обеспечьте работу лёгких. Я вижу разрыв левого лёгкого, его нужно устранить как можно скорее. Костя, на тебе анестезия и подача жизненной энергии в нужные участки.

По сути, мне предстояло выполнять две роли: блокиратора боли и батарейки. Понятно, что более опытным целителям энергия понадобится для заживления ран, поэтому мне нужно поделиться своей. Боюсь даже представить сколько нам нужно энергии, чтобы поставить этого громилу на ноги.

— Костя, только постарайтесь работать плавно, не перегрейте ни свои энергетические каналы, ни проводники пациента, — попросила Сарычева.

С её стороны было разумно предупредить меня, ведь она — старший целитель и мой непосредственный наставник, хотя в данной ситуации перегреть энергетические каналы было сложно.

— Не волнуйтесь, пациент из числа одарённых, поэтому каналы у него хорошие, — успокоил целительницу Радимов. — Костя, начинай!

Я сконцентрировал энергию и направил её через ладони, наполняя тело пациента жизненной силой. Правая рука лежала на солнечном сплетении, левая — на лбу.

Оба целителя принялись за работу, как только убедились, что болевые центры заблокированы.

— Костя, что с энергией? Почему идёт рывками и так медленно? Ты хорошо себя чувствуешь?

— Я-то хорошо, а вот рука что-то сбоит, — пожаловался я.

В этот раз нам требовалось очень много энергии и в кратчайшие сроки. Я давно уже столько не расходовал. Возможно, именно поэтому повреждённые каналы никак не выдавали себя достаточно долгое время, а теперь, при больших усилиях дали о себе знать?

— Подойдёшь ко мне после операции, — нахмурился Егор Алексеевич.

Поначалу у меня даже не было времени и сил, чтобы следить за работой целителей, поэтому я просто делал свою работу, стараясь не отвлекаться. И лишь через пару часов, когда нам удалось вытащить парня из опасного состояния, я позволил себе немного отвлечься и последить за работой профессионалов. К тому времени Радимов закончил с черепом и занялся переломами рёбер.

— Сломанной челюстью будем заниматься в последнюю очередь, она не представляет опасности для жизни, — скомандовал он.

— Интересно, от кого ему так досталось? — вздохнула Нина Владимировна.

— Готов поспорить, у нас участник подпольного турнира, — Радимов настолько хорошо умел концентрироваться на работе, что успевал даже поддержать беседу. — Сами посудите: кто бы стал оставлять пациента на пороге? Только те, кто боялся за собственную шкуру. И потом, он — одарённый с талантом ратника, кто-то влил в него кучу энергии и попытался остановить внутреннее кровотечение. Думаю, это был целитель, которого пригласили работать на турнире. Он не смог справиться с повреждениями, поэтому было решено подбросить его сюда. Всё указывает на это. Как только выйдем из операционной, сообщим хранителям порядка. Вы ведь знаете правила.

— Обычно такие парни вообще не попадают в больницы, — покачала головой женщина.

— Этому повезло. Кто-то очень хотел, чтобы парень выжил. Кто-то, кто был готов подставить себя и остальных ради спасения его жизни.

Память прежнего Константина подкинула мне информацию, что подпольные турниры проводились в строжайшем секрете, потому как участники часто получали сильные повреждения, а иногда такие бои заканчивались смертельным исходом. Разумеется, они были запрещены законом, но бойцов и жадных до кровавых зрелищ зрителей это не останавливало. Ещё одной причиной были деньги. Организаторы продавали билеты по хорошей цене, а рядом, словно акулы, кружили букмекеры, принимавшие ставки на победу одного из участников. Дрались даже люди без дара, но когда на арену выходили одарённые, это всегда вызывало повышенный интерес. Прежний владелец тела никогда не был на этих ужасных турнирах, но слышал о них, как и многие другие.

Операция продлилась три с половиной часа. Наших общих усилий оказалось достаточно, чтобы устранить все опасные для жизни повреждения и вытащить пациента с того света. Теперь ему предстоит лечение и длительная реабилитация. Но на его месте я бы не спешил радоваться, потому как очень скоро к нему приедут хранители порядка.

— Через неделю переведём на Вещий остров, — резюмировал Егор Алексеевич, когда мы вышли из операционной, а больного повезли в первую палату.

— Что это за место? — поинтересовался я, представляя темницу для нарушителей, где они отбывают наказания за различные нарушения перед законом.

— Реабилитационный центр, где пациенты восстанавливаются после тяжёлых травм, — объяснил заведующий. — Мы не можем держать в больнице пациента, пока он восстановится окончательно. На это могут уйти недели, или даже месяцы.