сама летает голодная. Настал черед Крысьему голове ее кормить. А тому жалко своих запасов.

«На одного меня их хватило бы на всю зиму, — сам с собой рассуждает Голова, — а на двоих-то вряд ли».

Стал он за каждый обед выговаривать Чечетке, ругать ее лентяйкой, дармоедкой. А потом решил и совсем выгнать. Птичка в слезах:

— Куда я теперь пойду, где я себе пищи найду — ведь все заметено, покрыто снегом! Погубить меня хочешь, неблагодарный?!

— Ах, ты еще ругаешься! — закричал Голова на Чечетку, схватил ее за хохол, бросил на землю, истоптал и выкинул из своей норы, приговаривая:

— Быстроногая негодяйка, летающая дрянь, будешь знать, как надо себя вести!

— Что от тебя, клыкастой собаки, еще и можно было ожидать! — пропищала в ответ полуживая Чечетка. — За то, что целое лето я тебя кормила, теперь меня на верную смерть выгнал.

Ничего не сказал на это Крысий голова, будто и не слышал.

Лежит Чечетка у крысиней норы, совсем уж умирать собралась. И вдруг слышит родной голосок:

— Кто и зачем тут лежит ни живой, ни мертвый?

— А кто спрашивает? — подала свой голос птичка.

— Я — Чечетка перелетная, — слышит в ответ.

— Так помоги мне, сестрица, погибаю совсем.

Рассказала она перелетной сестричке, как и что с ней произошло. Та ее выслушала и понесла на своих крыльях к их общей родне.

Птицы созвали совет, начали расспрашивать незадачливую путешественницу. Чечетка рассказывает все, как было:

— С Крысьим головой, который когда-то имел неприступную крепость посреди мира, на пупе земли, мы составили товарищество; я носила сок трав, смолу деревьев, мед цветов, он собирал былинки и коренья. Пока было тепло, жили мы сытно и согласно: ели то, что я приносила, а его пищу прятали про запас. Но пришла зима, и он не только не поделился своим запасом, а совсем прогнал меня да еще и избил напоследок. Разве это честно? Разве после этого он не негодяй?

— Подлый негодяй! — хором закричали чечетки. — Не позволим этой зубастой собаке обижать нашу сестру! Хоть он и Голова, но найдем и на него управу, есть и над ним Головы покрупнее!

Стали искать управу, пожаловались на Крысьего голову другим птицам. Князь Желна выслушал их и отдал нужный приказ господину Дятлу, господин Дятел, в свою очередь, дал распоряжение писарю Ворону, тот по всей форме написал жалобу и передал ее голове Ронже.

Голова прочитал жалобу, и все, что летает — большое это, как журавль, или маленькое, как синичка, всех, кто имеет крылья, плавает и бегает, собрал на общее собрание.

Собрание сошлось на том, что для беспристрастного разбора дела и вынесения справедливого приговора надо вызвать Крысьего голову.

Послали птицы к крысам бумагу, чтобы те доставили на суд своего старшого или сами наказали его. Однако крысы бумаги не приняли.

— Он был нашим Головой — как мы можем его судить? — ответили они.

Тогда направили бумагу к Голове четвероногих — Зайцу. Тот посоветовался с князем Волком, старшиной Лисицей, писарем Медведем и не нашел у них ни какой поддержки.

— Чечетка-перелетка сама же пришла к Крысьему голове, тот ей дал приют, поил-кормил, а теперь она на него же, нашего четвероногого собрата, жалуется.

С тем и вернули бумагу птицам.

Рассердились, разгневались на явную несправедливость птицы и полетели с жалобой к своему царю Орлу. Подают жалобу, показывают избитую Чечетку, говорят:

— Царь-государь, погляди, что сделала с нашей малой сестрицей Чечеткой злая, бессердечная Крыса! Ты, сильный и могучий, мудрый и справедливый, добрый и строгий, рассуди своим высшим судом, кто тут прав, а кто виноват, и накажи виноватого!

Царь птиц Орел посылает с письмом писаря Ворона к царю зверей Льву и просит, чтобы тот наказал виновного. Лев письмо прочел, разгневался, огненную шерсть свою ощетинил, гриву взъерошил, когти выпустил, зубы оскалил:

— Еще что! Будто у нас нет своей головы на плечах, и будто эта голова сама не соображает, что и как нужно делать, и ей подсказка требуется! Только этого и не хватало, чтобы мне кто-то повелевал-приказывал заниматься разбирательством каких-то ничтожных Дел! Еще что!

Выслушал Ворон Льва, вернулся к своему царю, говорит:

— Царь четвероногих отказался судить Крысьего голову, сказал, что ему низко вникать в такие ничтожные дела.

— Ах так! — теперь разгневался и Орел. — Ну, мы ему покажем, что высоко и что низко!

Из своего чернью украшенного города, из своего серебром отделанного жилища воспарил Орел и во главе своего пернатого воинства, выше облака белого, ниже неба синего, на могучих, гром издающих крыльях полетел ко Льву. Лев тоже собрал свое войско: были тут и силачи Медведи, и быстроногие Зайцы, и отважные Волки.

Опустился Орел на высокий холм.

— Здравствуй, царь ходящих по земле, Лев! — говорит.

— Здравствуй, царь летающих в небе, Орел! — отвечает Лев. — Зачем пожаловал?

— Я прилетел узнать, чего в тебе больше: силы или надменности. Я прилетел наказать тебя за твой дерзкий ответ на мою просьбу. Держись, царь четвероногих!

Началась битва. Со страшным рыком бросился Лев на Орла, а Волки и Медведи на остальных птиц. Орел тоже испустил громовый крик, взмахнул могучими крыльями, поднял такой ветер, что он унес и рассеял все четвероногое войско.

— Войска нет, но остался еще я. Поборемся! — взревел Лев, подпрыгнул и шишкой, что на конце хвоста, изо всей силы ударил Орла и перешиб ему крыло и два ребра.

Однако царь птиц и раненый не уступил царю зверей. Битва продолжалась.

Ближние моря разбушевались, дальние океаны закачались, посреди морей-океанов каменные горы рушились. Морские рыбы в темный лес ушли, лесные обитатели в море скрылись, все перемешалось, земная тварь заколебалась. Только те из живущих, которые были очень далеко, уцелели. Вот какая битва была!

Наконец Орел изловчился, схватил Льва за горло и разорвал его. Лев заревел от боли и досады и умер.

Как девушки спаслись от абаасы

Рассказывают, что жили в старину старик со старухой, и было у них две дочери. Жили бедно, впроголодь. Хорошо, если старик добудет зайца или наловит рыбы на обед. А часто бывало так, что и с охоты он приходил с пустыми руками и в верши рыба не попадалась.

И вот как-то поголодали они день, другой, да и пошли всей семьей по бруснику-ягоду.

Пришли в лес, разбрелись в разные стороны. Девушки нашли ягодную полянку, наелись досыта, берестяные кузовки доверху наполнили.

— А где же отец