младшая сестра кинула через плечо иголку и сказала:

— Стань такая чаща, чтобы сквозь нее иголке не проткнуться!

Тотчас же за ними встала непроходимая чаща.

Но — непроходимая для людей, а не для абаасы. С шумом и треском он продирался сквозь чащу, раздвигал или вырывал с корнем деревья, и скоро девушки опять услышали его страшный голос:

— Догоню! Догоню и съем!

Тогда младшая сестра бросила через плечо наперсток и сказала:

— Пусть встанет дремучий лес! Пусть через этот лес не пролезть и наперстку.

Встал за сестрами такой глухой дремучий лес, что сквозь него и наперстку не пролезть.

Но и такой лес для абаасы не большая преграда. Ногами подминает, руками вырывает он столетние деревья, сокрушает все на своем пути и вот-вот догонит сестер. Опять они слышат его железный голос:

— Все равно догоню!

Младшая сестра сняла с головы платок и бросила его через плечо:

— Пусть встанет каменный утес до самого неба!

Встал каменный утес высотой до неба. Абаасы с разбегу врезался в утес, и от удара его чугунной головы о камень гром загрохотал на всю округу.

— Все равно не убежите! Все равно догоню!

Но пока абаасы ломал и крушил каменный утес, девушкам удалось добежать до реки, на другом берегу которой жила знакомая старуха по имени Таласа-Таласа, что значит Мостки.

Остановились девушки перед рекой и стали звать старуху:

— Бабушка Таласа-Таласа, спаси нас, протяни свои серебряные мостки, а то абаасы съест нас!

— А, это вы, потерявшиеся сестрички! — отозвалась старуха Таласа-Таласа. — Сейчас помогу вам.

Вышла она на берег и протянула через реку свои ноги. Сестры перебежали по ним, как по мостику, на другой берег.

— Теперь, доченьки, ничего не бойтесь, абаасы не догонит вас, — сказала старушка Таласа-Таласа. — Вернитесь к отцу с матерью.

Она показала девушкам дорогу и принялась латать свою старенькую шубу.

Тут подбежал к реке абаасы. Старушка не сразу узнала его: под чугуном ни лица, ни головы не видно.

— Эй, старуха Таласа-Таласа, — заорал абаасы, — перекинь мне мостки, да поскорее — надо девчонок догнать!

Старуха и выходить из дома не стала, а только открыла окошко, у которого сидела, и ответила:

— Погоди, вот на шубу заплатки пришью.

— Пришивай, да поскорее! — торопит ее абаасы, — Погоди, вот иголку на место положу.

— Ну, ну, клади скорей!

— Погоди, вот надену торбаса.

Старуха не торопится надевать торбаса. Абаасы спрашивает:

— Ну, надела, что ли, свои торбаса?!

— Торбаса-то надела, — отвечает старуха Таласа-Таласа, — а вот коров не подоила.

— Так торопись! Быстрее дои!

Принялась старуха Таласа-Таласа доить коров. Абаасы не сидится, туда-сюда ходит по берегу.

— Скоро, что ли, я дождусь мостков? Девчонки, поди-ка, уже к дому подбегают.

— Погоди, я еще молоко не процедила.

— Так цеди, чего мешкаешь!

— Я еще чаю не напилась.

— Пей скорее.

— Надо за водой сходить.

Сходила старуха за водой, вскипятила чай, напилась. Абаасы места себе не находит, ждет не дождется, когда ему старуха серебряные мостки перекинет.

— Ну, что ты медлишь! — кричит абаасы. — Уйдут девчонки! Поторопись!

— Погоди, платок повяжу.

— Попроворней повязывай! Некогда мне ждать!

— Ничего, подождешь, — отвечает старуха. — Вот еще пояс остается завязать.

— Что у тебя без конца дела? — потерял терпение абаасы. — Смотри, а то и тебя съем! Скорей, скорей! Ну, завязала, что ли, свой пояс?

— Вот теперь завязала, иду.

Не торопясь, старуха Таласа-Таласа спустилась к реке и перекинула через нее одну ногу. Абаасы не стал ждать, когда она перекинет и вторую, и побежал по одной. А старухе Таласа-Таласа только этого и надо было. Когда абаасы оказался на середине реки, она убрала свою ногу. Абаасы свалился в воду, и камнем — ведь был каменным! — пошел на дно.

Тем и дело кончилось.

А сестры вернулись к отцу с матерью и зажили по-прежнему. Даже, говорят, лучше прежнего.

Долганские сказки

Отчего у зайца концы ушей черные

ил в старину один человек. Он задумал перебить всех до одного зайцев. Говорит своему сыну:

— Я притворюсь больным, ты поди и позови заячьего шамана и приведи всех других зайцев.

Сын пошел и увидел сидящего зайца. Спросил у него:

— Где живет ваш шаман?

— Вон там, — указал заяц.

Парень пришел к шаману.

— Отец умирает, велел позвать тебя, помоги, пожалуйста, — говорит.

А тот обманщик, что притворился больным, в это время говорит своей старухе:

— Когда все зайцы соберутся, ты камнем придави дверь, чтоб не открылась.

Заячий шаман пришел и привел с собою много зайцев. Во время камлания старуха встала и придавила дверь.

Притворный больной попросил деревянный крюк, на котором вешают котлы над очагом. Старуха подала. Больной вскочил и стал крюком избивать зайцев. Когда хотел ударить шамана, тот выскочил в дымоход, и крюк задел ему только верхушки ушей и запачкал сажей. Вот почему у зайцев концы ушей черные.

Ворон и лебедь

В старину ворон, летая, увидел лебедя и начал ему расхваливать своих воронят:

— Почему ты, лебедь, не женишься на моей дочери — она краше солнца!

Лебедь приходит к ворону, а там готовят свадебный пир. Видит лебедь — все дети ворона черные.

— Почему ты говоришь — красивые? Они очень безобразны.

Но делать нечего, отказаться от слова лебедю стыдно, и он все же решил жениться на дочери ворона. Несут ему угощение — похлебку. Лебедь стал есть; только сунул клюв в похлебку — клюв его почернел. Он, испугавшись, сбежал. Убегая, опрокинул посудину с похлебкой себе на ноги — и ноги его стали черные.

С этих пор у ворона с лебедем не ведется дружбы.

Лисицы и налимы

Лисица весной осталась на острове. Разлилась кругом вода — никак ей не выбраться, не переплыть. Заплакала лисица:

— Вот ведь досада! И зачем я здесь осталась?! Вот если бы не осталась здесь, у самострелов этих долган все тетивы бы перегрызла.

Услышали под водой налимы:

— Э, парни, это лисица плачет, что ли?

Лисица их тоже услышала, перестала плакать, говорит:

- Налимы, давайте побежим: кто кого перегонит?

— Давай!

Лисица сказала:

— Ну-ка плывите сюда: сколько вас, я сосчитаю.

Налимы к берегу подплыли.

Лисица по их спинам поскакала, а сама:

— Угун, угун, джанус! — такие были слова ее счета.

Добралась лисица до берега — крикнула:

— Догоняйте!

Лиса по берегу бежит, а налимы по воде плывут.

Вот лисица вперед убежала. Налимы сказали: — Ой,