обострили. Точное время, когда Людовик произнёс знаменитую и часто цитируемую фразу: "Этот большой мальчик все испортит!", неизвестно, но предполагается, что король говорил это д'Амбуазу каждый раз, когда до него доходили какие-либо слухи о расточительности или неподобающем поведении Франциска. Нетерпение первого принца крови стать королем, по-видимому, было настолько очевидным, что однажды Людовик рассказал ему притчу, чтобы побудить к терпению: «Когда я был подростком, мне пришлось отправиться со своим отцом в длительную поездку (что маловероятно, поскольку Карл Орлеанский умер, когда Людовик был ещё младенцем). Пробыв долгое время в дороге, мы наконец увидели колокольни и башни города, куда направлялись, и я сказал отцу: "Наше путешествие окончено! Мы на месте!". На что отец ответил: "Только потому, что ты видишь башни и шпили, не думай, что ты уже достиг цели"». Предполагается, что Людовик сказал это Франциску, когда королева Анна была беременна Рене[793].

В июне 1514 года венецианский дипломат сообщил, что Людовик сказал Дофину (титул, которым Франциск пользовался с 1513 года), что есть четыре дамы, одну из которых он намеревается взять в жены, и надеется, что у него родится сын, а Франциск "останется герцогом Бретани"[794]. Тем не менее, король предпринял попытку подготовить молодого человека к его будущей роли, поэтому Франциску в течение последних двух лет доверяли номинальное командование большими армиями и ввели в Королевский Совет. Однажды он сказал Дандоло, что теперь "откровенно поговорит с королем, чего до сих пор не осмеливался сделать". С тех пор Франциск стал активно участвовать в делах правительства, надеясь показать Людовику, что из него получится хороший король[795].

Тем временем переговоры между Людовиком и Генрихом VIII продолжались. К июню стали известны требования английского короля за заключение мира и руку одной из его сестёр: уступка под английский суверенитет Теруана, Турне и Сен-Кантена и репарация в 1.500.000 дукатов, а также ежегодная пенсия самому Генриху в размере 50.000 экю. Людовик был крайне возмущен этими условиями, заявив, что ни за что не будет платить какую-либо дань и не уступит ни пяди своего королевства[796]. Тем не менее, переговоры при посредничестве представителя Папы были продолжены. К тому моменту Людовик стремился отвоевать Милан и это стало бы возможно, если бы он заключил мир с Генрихом VIII.

Любое соглашение об уступке Теруан и Турне представляло для Людовика особую проблему, поскольку подразумевало отчуждение части королевства, что было строго запрещено основным законом. Когда король всё же решил пойти на уступку по этому вопросу, то чтобы обеспечить законность своего решения и заручиться поддержкой дворянства, он созвал специальную ассамблею, состоявшуюся 16 июля и быстро удовлетворившую просьбу короля[797]. 29 июля Людовик поручил Дюнуа и Бойе подписать договор и брачный контракт с Марией Тюдор. Договор предусматривал выплату Людовиком Генриху VII 1.000.000 крон по 26.315 крон дважды в год. Эта сумма была представлена как то, что причиталось английской монархии по старым договорам о выкупе отца Людовика в 1444 году и между Карлом VIII и Генрихом VII[798]. Людовик также согласился выслать из своего королевства лидера партии йоркистов Ричарда де ла Поля, но поскольку в недавних войнах он оказал королю хорошую услугу, то ему назначили ему пенсию в 10.000 ливров и отправили на жительство в город Мец.

7 августа представители французского и английского королей встретились, чтобы подписать договор и брачный контракт. Генрих VIII согласился выделить сестре приданое в размере 400.000 крон, но половина этой суммы составляла стоимость драгоценностей и нарядов принцессы, а также расходы на её переезд во Францию, другая же половина пошла в зачёт того, что французский король должен был выплатить по договору. Людовик также согласился, что Мария получит от него имущество на сумму 700.000 дукатов  и ей будет разрешено пользоваться им до конца своей жизни независимо от того, где она будет проживать[799]. Одновременно была расторгнута помолвка Мария с Карлом Габсбургом, заключенная двумя месяцами ранее. Это стало вторым отказом Карлу в невесте, и поскольку с его тётей и опекуншей, Маргаритой, французы поступили аналогичным образом, неудивительно, что он ненавидел их до конца своей жизни[800]. 13 августа Мария и доверенное лицо Людовика, Франциск де Дюнуа, обменялись клятвами и подписали брачный контракт. После этого Мария надев ночную сорочку легла в постель, а Дюнуа, обнажив до колена одну ногу, положил её под одеяло и коснулся принцессы своей босой ступней. Таким образом брак был объявлен консумированным. На последовавший вслед за этим пир новая королева надела подаренный ей Людовиком бриллиант размером с голубиное яйцо, носивший имя Зеркало Неаполя. В последствии Генрих VIII оценил его стоимость в 60.000 крон. Мария написала Людовику, что с удовольствием прочла его письма и пообещала, что будет "любить его так сердечно, как только сможет"[801]. Ходили слухи, что после смерти Анны Людовик якобы заявил, что больше никогда не женится, но похоже, что политические и династические интересы заставили его изменить своё мнение. Мария считалась одной из самых красивых женщин своего времени и в свои восемнадцать лет была в расцвете сил, имела пышную грудью, стройную фигуру, рыжевато-светлые волосы и румяный цвет лица. Её описывали как хорошо образованную, превосходную танцевавшую, очаровательную и приветливую девушку[802]. В конце августа в Англию прибыл художник Жан Перреаль , чтобы написать для Людовика портрет невесты. Увидев портрет, Людовик сказал, что он "не пожалеет отдать за такую красивую жену половину своего королевства"[803].

Что касается реакции принцессы на перспективу замужества с 52-летним мужчиной, которого почти в каждом докладе посла за предыдущий год отмечали как человека страдающего подагрой, то свидетельства противоречивы. В одном из сообщений из Рима говорилось, что Мария "горько плакала из-за своего несчастья, перехода из одной крайности в другую". Предположительно, речь шла о переходе от молодого Карла к пожилому Людовику[804]. Портрет короля, написанный Перреалем, изображает довольно красивого мужчину средних лет, несколько сдержанного в выражении лица, но без признаков какой-либо болезни. Невозможно узнать, насколько сильно художник приукрасил внешность монарха. Во время своего отъезда из Англии и прибытия во Францию Мария не подавала никаких признаков горя. Став королевой, она, вероятно, получила адекватную компенсацию за возраст своего супруга.

Мир с Англией и новый брак Людовика резко изменили дипломатические стратегии правителей Западной Европы и теперь Людовик мог с энтузиазмом планировать отвоевание Милана. Французские гарнизоны все ещё удерживали несколько крепостей в регионе, и их нужно было вскоре поддержать. Цитадель Генуи фактически капитулировала 26 августа. Тривульцио и Ла-Тремуй с довольно крупными силами оставались на востоке Франции ожидая приказа о переходе через Альпы, но к тому моменту, когда стало ясно, что со стороны Англия больше нет угрозы нового вторжения, стало уже слишком поздно планировать кампанию. Людовик официально сообщил о своём намерении отправиться в Милан в марте следующего года. С этой целью, король в письме к фавориту Генриха VIII, Чарльзу Брэндону, герцогу Саффолку, просил его о помощи в получении от английского короля займа в размере 200.000 экю[805]. С