же приумножил свои заслуги, только вот невыраженная и невысказанная обида в сердце, наверное, не забудется никогда, сколько бы Юнь Шэнли ни убеждал себя в обратном. – Те статуи в Далине… Мы попытаемся выяснить, кто их заказывал, но прошло так много времени, что неизвестно, получится ли узнать хоть что-нибудь. Пока я приказал убрать их из всех храмов, чтобы не привлекать к тебе лишнее внимание…

Яо Линь опустил глаза, пряча лицо:

– Спасибо…

– Глава Ведомства! – К ним подбежал Сунь Юань, только вышедший из здания тюрьмы. – Мы допросили чиновника, что привезли сегодня утром, хотите взглянуть?

Юнь Шэнли одобрительно кивнул и двинулся уже следом за подчиненным, но оглянулся на Яо Линя:

– Линь-Линь, идем.

Яо Линь опешил. Настолько ли Юнь Шэнли ему доверял? Если бы узнал его получше – смог бы вот так вот просто позвать за собой и раскрыть ему тайны Ведомства? Скорее всего, нет. Яо Линь опустил котенка на землю, планируя на обратном пути забрать его на постоялый двор.

Они пришли в кабинет главы. Чжи Хань и Сунь Юань доложили главе Ведомства о том, что преступник полностью признал вину.

– Совсем ничего не отрицал?

– Он не говорит ничего, кроме: «Я виноват. Все моя вина».

Юнь Шэнли сел за стол и стал читать то, что удалось выяснить о виновном.

– Это что-то новое. Он первый такой. Сам признает вину – мечта любого судьи.

Яо Линь, разглядывающий пыльные шкафы со свитками, мысленно негодовал из-за того, в каком состоянии находился кабинет главы Ведомства. Рабочее место – лицо работника, и если у него тут бардак, то такая же каша царит и в голове. В этом он не сомневался.

– Вам бы тут убраться…

– Линь-Линь, ты сейчас очень помогаешь…

– А я и не говорил, что буду помогать. Ты же сам меня пригласил. – Но любопытство все же взяло верх, и новый работник Ведомства наказаний поинтересовался: – Что за чиновник? Наконец-то перешли на своих?

Сунь Юань доложил:

– Чиновник Цай. Служил в Министерстве доходов и оказался причастен к обмену деньгами и золотом между столицей и Далином, так как он ездил туда для сбора налогов. Одним словом, он был одним из тех, кто принимал взятки от наместника Су, покрывая при этом его делишки.

– Такой молодой и уже влез в эту грязь?

Сунь Юань не мог не возмутиться из-за нравов нынешней столичной молодежи. Почему все просто не могли быть как он? Такими же честными и порядочными слугами императора?

– Что будем делать?

Юнь Шэнли не стал томить с ответом:

– Это дело цензората. Мы можем только исполнить наказание, что они вынесли. Отец не станет проводить собрание ради мелкого чиновника.

– Многие чиновники именно из Министерства доходов замешаны в этом деле, но почему-то сам министр Вэй все еще остается святой невинностью. – Сунь Юань негодовал от этой несправедливости. Почему нельзя наказать всех причастных разом, отчего кто-нибудь постоянно ускользает от справедливого суда?

– Подожди, он же только младший чиновник, так почему ответственным за все сделали его?

– Не знаю, но все документы о сборах были подписаны им, поэтому его и арестовали в первую очередь.

Юнь Шэнли посчитал это странным.

– Говоришь, все было подписано им?

– Верно, – кивнул Сунь Юань.

– И приговор – смертная казнь? – спросил Юнь Шэнли.

– Все так. Верховный цензор уже позаботился об этом, а нам остается только казнить его в подходящий день.

Нынешним министром доходов был мужчина, проживший уже половину столетия. Много опыта и еще больше связей – за столько-то лет службы. Неудивительно, что его дело «Секты солнца» никак не коснулось. Младший чиновник действительно мог быть ответственным за сбор налогов, и если он, не глядя, принимал и подписывал все, что ему дают, то неудивительно, что на него в итоге повесили всех собак.

Но мелкий чинуша не мог быть единственным звеном в этой системе. Посадил одного – уволоки следом и остальных.

Если взять и всех наместников в каждой провинции и в каждом округе, проверить всех чиновников, что отвечают за сбор налогов непосредственно на месте, то Ведомству наказаний придется достраивать целый императорский город для содержания преступников. Из-за этого многие преступления так и оставались нераскрытыми, но так как Су Чжань управлял не просто какой-то отдаленной территорией на границе, а «Золотым городом» Далином и был замешан в грязных делах вместе со многими людьми из столицы, дело раздулось до немыслимых масштабов, как ветер раздувает пламя пожара.

И все-таки что-то в признании чиновника Цая казалось Юнь Шэнли странным. Он хотел бы все проверить еще раз до того, как мелкого работника Министерства доходов казнят. Хоть его отец уже принял решение, а значит, провел свое расследование, но все же… Перед глазами Юнь Шэнли вдруг встала сцена, которая случилась еще до отъезда в Далин на утренней аудиенции с императором – министр доходов тогда повел себя очень странно… Он явно не желал Юнь Шэнли доброго пути.

Когда Яо Линь подошел ближе и прочитал полное имя чиновника, то с удивлением произнес:

– Я знаю этого человека.

– Пока Лэйчэна нет, ты решил стать тем, кто знает всех в округе? От тебя, господин Яо, не веет дружелюбностью.

Яо Линь улыбнулся одними уголками губ и натянуто-вежливо ответил:

– От тебя, глава Юнь, тоже.

– И что скажешь? Насчет его причастности? Деньги соблазнили его и он перешел на сторону зла?

Яо Линь отвел взгляд в сторону. Преступник, скорее всего, кто-то из крупных министров, а мелкую сошку в лице господина Цая могли просто подставить, чтобы решить дело быстро и безболезненно для власть имущих.

– Все может быть. Люди часто скрывают то, что думают на самом деле, под маской вежливости и добродетельности. Но его жена часто приносила на постоялый двор свежие продукты на продажу, и думаю, что если бы те деньги, что он брал у наместника Су за молчание, попадали к нему в руки, то он не жил бы на проданный кочан капусты и редиску. Ты с ней тоже уже встречался… Та женщина, которой я отдал зонт в день поисков Гоу-эра. Госпожа Цай.

Юнь Шэнли вспомнил ту миловидную тихую женщину, идущую вместе с очаровательной девочкой, и его подозрения лишь усилились. Однако разве не было бы слишком очевидно, если бы кто-то сверху решил подставить чиновника среднего звена? Зачем действовать так прямо? Юнь Шэнли вдруг выпалил:

– Давай расследовать вместе?

Яо Линь не мог не удивиться, и яркое солнце, пробивающееся через окна, осветило его лицо, на котором отразились сложные эмоции.

– О нет, все наши совместные дела заканчиваются либо чьим-то отравлением,