церкви, освященной в 1292 г. по просьбе князя московского Даниила греческим епископом Варлаамом, приехавшим тогда в Москву: «приде из Грек Епископ Варлам к Князю Данилу, и многие мощи с собою принесе; и Князь Данила повеле ему освятити храм на горах Подонских, и да ему область Крутицкую, и нарекоша его Владыкою Сарским и Подонским; тако нарекоша Крутицы». Но это сообщение является лишь легендой; первое же заслуживающее доверия сообщение о монастыре на Крутицах находится в завещании московского князя Ивана Ивановича Красного, написанном около 1358 г.

С умалением ханской власти сарайские епископы и вовсе перебрались в Москву и надолго обосновались в Крутицах. Одним из самых известных крутицких иерархов был митрополит Павел II: он в своем Крутицком подворье поселил ученых монахов, занялся исправлением греческого перевода Библии, много строил.

Монастырь был здесь до тех пор, пока Екатерина II не провела так называемую секуляризацию монастырских имуществ – она закрыла многие монастыри и конфисковала в пользу государства монастырские имения. При упразднении в 1788 г. Крутицкой епархии Успенский собор стал обычной приходской церковью, остальные же строения отдали военному ведомству, устроившему там казармы, в которых в XIX в. помещались жандармские формирования. В Крутицких казармах содержались арестованные – в одном из помещений в 1834–1835 гг. был заключен «за образ мыслей», предосудительных для николаевских жандармов, молодой Александр Герцен.

Изучение и восстановление ансамбля Крутиц неразрывно связаны с именем знаменитого реставратора и неутомимого защитника культурного наследия – Петра Дмитриевича Барановского. Благодаря ему еще в 1948 г. началось и много лет проводилась реставрация ансамбля Крутицкого подворья. Здесь, в Крутицах, зародилось движение энтузиастов, отдававших свое свободное время на восстановление архитектурных и исторических памятников. Мечтой Барановского было представить народу Крутицы так, как они когда-то были – во всей их красоте.

Теперь здесь музей-заповедник «Крутицкое подворье», а в одной из церквей – Успенской – начались службы. За оградой сохранились булыжная мостовая и деревянные небольшие дома – кусочек старой Москвы.

Справа от ворот в подворье – древнейшая постройка Крутиц. Самой старой частью этого строения являются белокаменные подвалы, оставшиеся от соборного монастырского храма, выстроенного в 1516 г.: «заложил церковь камену Успения святой Богородицы на Крутицах владыка Крутицкий Досифей», как записал летописец. Новый этап строительной деятельности был связан с митрополитом Павлом II, который в 1672–1675 гг. разобрал Успенский собор и построил на старых подвалах парадную Крестовую палату и при ней домовую Никольскую церковь. Еще раз перестройке это здание подвергается при архиепископе Амвросие Зертис-Каменском, когда он в 1765–1768 гг. устраивает тут Воскресенскую церковь, уничтоженную после закрытия Крутицкого архиерейского подворья. В 1936–1938 гг. редкий памятник был окончательно обезличен, да так, что в нем невозможно было узнать церковь. Недавно его стали восстанавливать, и он приобрел свои оригинальные формы.

Митрополит Павел II вместо разобранного им Успенского собора XVI в. в 1682–1689 гг. строит новый, который иногда называли «Малым», в отличие от «Большого» Кремлевского. Нижнюю церковь освятили во имя апостолов Петра и Павла, а верхнюю – Успения Пресвятой Богородицы, Успенский собор находится с левой стороны от входа в Крутицкое подворье и является самой значительной его постройкой. В 1950-х гг. П.Д. Барановский предпринял изучение собора и впоследствии много работал над восстановлением его подлинных форм.

Остальные здания Крутицкого подворья относятся к последней трети XVII столетия. Тот же митрополит Павел в 1693 г. строит палаты, находящиеся справа от святых ворот, соединяющиеся с ними и с Успенским собором длинными переходами на тридцати арках, одной из самых примечательных особенностей Крутиц. Такие переходы – отличительная особенность древнерусских построек, и крутицкие переходы, возможно, самые живописные из известных. Построены они были Ларионом Ковалевым, который вместе с Осипом Старцевым в 1693–1694 гг. создал также удивительно привлекательное произведение русской архитектуры, чудо декоративного искусства – «Теремок», поставленный в разрыве переходов над воротами Крутицкого подворья. Его фасад украшен резными наличниками и колонками и покрыт сплошным ковром разноцветных изразцов, сделанных в соседней гончарной слободе.

На том же левом берегу реки и также на высоком холме находится Симонов монастырь (сохранившиеся постройки находятся по Восточной улице, 4).

Немногим известно, что на юго-востоке Москвы существовали бок о бок два Симонова монастыря – старый и новый. От старого Симонова осталась лишь одна церковь, ставшая приходской, а от нового, несмотря на все бесчинства коммунистов, часть стен и несколько монастырских зданий.

Откуда возникло название этой местности – Симоново? Возможно, оно объясняется тем, что тут большие земельные владения имела семья Ховриных-Головиных, щедро жертвовавшая на монастырь, а один из представителей этой семьи стал монахом под именем Симон, и от него и стало называться это место.

Как и многие другие монастыри, Симонов связан с деятельностью преподобного Сергия Радонежского. Основал монастырь его племянник Федор, он получил благословение митрополита, нашел удобное место, и сам Сергий тогда «…притек обозреть ето место и нашедши его удобным для иноческого жития, благословил начало обители». Обычно датой основания считается 1370 г., но в Пискаревском летописце под 6871 годом от сотворения мира, то есть в 1362–1363 гг., сообщалось, что Сергий тогда благословил Федора «поставити монастырь на Москве, зовомое от древних Симоново на реке на Москве».

Выбранное место действительно было удобным – сравнительно далеко от города, близко вода, рядом лес и широкие луга на высоком и уже тогда, вероятно, обжитом красивом месте (еще в завещании 1358 г. великого князя Ивана Ивановича упоминалась в этих местах церковь Богородицы на Крутицах). Поставили ограду, срубили кельи, выстроили церковь, освятив ее в память Рождества Богородицы, и зажила новая обитель своей тихой жизнью. Однако она не была совсем отгорожена от жизни, ведь сам Сергий активно участвовал в политической борьбе, поддерживая московских князей, и, надо думать, так же поступали и его ученики и последователи. Игумен Симонова монастыря Федор был духовником Дмитрия Донского, крестил его сына и выполнял важные дипломатические поручения князя.

В монастыре были похоронены монахи Пересвет и Ослябя, которых благословил Сергий Радонежский идти вместе с войском Дмитрия Донского на битву с Мамаем. Оба погибли в Куликовской битве, тела их привезли к Москве и похоронили в монастырской Рождественской церкви.

Через девять лет после основания монастыря по каким-то причинам заложили новый совсем недалеко, «яко дважды стрелить», чуть севернее старого. Главными благотворителями монастыря были богачи Ховрины: «Григорей Ховра да жена его Агрепена начало учинили Симонову монастырю и церковь каменную болшую они воздвигли»; в новом Симонове монастыре заложили тогда каменный Успенский собор, оконченный в 1405 г. В новом Симоновом монастыре подвизался инок Кирилл, но, не выдержав «народной молвы и докуки», ушел оттуда в старый монастырь, а из него вместе с иноком Ферапонтом удалился на север, где