же, появилась возлюбленная?! Какая тигрица смогла укротить ваш нрав? Мне срочно нужно увидеть ее!

Юнь Шэнли раздраженно хлопнул ладонью по столу:

– Что ты несешь! В этом месяце лишаешься жалования за свои слова! Иди и дальше переписывай все подробности дела о публичном доме!

Сунь Юань открыл рот от удивления. Глава впервые его наказывает так сурово! Хотя жалование у него было небольшим, это все же деньги, которые он лично заработал трудом и потом!

– Вот и делай добрые дела… – Он сильно расстроился, но тут же подумал: если главу задобрить, может, он отменит наказание? А задобрить его возможно… – Глава Юнь, мы с Чжи Ханем через пару дней собираемся сходить к господину Яо, не хотите отправиться с нами?

Сунь Юань был уверен, что глава согласится и сам поведет их в «Белый Журавль», но тот вдруг отказался:

– Нет, идите сами.

Если бы он знал, что разбередил чужие раны и упомянул человека, о котором Юнь Шэнли постоянно думал, то точно не раскрывал бы рта.

– А? Глава, это точно вы? – Сунь Юань приложил ладонь к его лбу. – Вроде нет жара. Вы точно не бредите?

Юнь Шэнли с силой бросил отчет на пол, заставляя Сунь Юаня подскочить.

– Сунь Юань, не выводи меня! Отчет написан отвратительно, почерк совершенно непонятный! Перепиши три раза, используя другие кисть и тушь!

Он злился из-за упоминания Яо Линя, мысли о котором постоянно крутились в голове, и сейчас его терпение окончательно иссякло.

Подчиненный поднял с пола бумаги.

– Глава Юнь, не злитесь, есть еще кое-что… – Он не ушел, раздумывая, стоит ли сообщать такую незначительную, но тревожную вещь. Не лишат ли его жалования и в следующем месяце тоже? Но народ никак не успокаивался, и уже отовсюду, из каждого чайного дома, из каждого уличного ларька звучали рассказы о подозрительной песне. – По столице пошел слух… Но не тот, о котором вы и господин Яо переживаете! Хотя, наверное, это не слух… Ну, неважно, что это! Главное, что люди по вечерам и ночам, даже оставаясь у себя дома, слышат странную мелодию. – Чиновник откашлялся и принялся напевать:

«Ты Госпоже Золотой поклонись.

Кто поклонится – в блаженстве уснет,

Кто отвернется – сам к ней придет».

– Люди уже боятся выходить из своих домов, при наступлении темноты все улицы пустеют, но пока никаких жалоб не было. Кто может запугивать простой народ такой ерундой? А главное – зачем? Неужели это призрак поет, пророча несчастья…

Юнь Шэнли задумался. Золотая Госпожа? Какой смысл был у этой песни? В детстве служанки напевали ему такие же убаюкивающие мелодии, но эта звучала действительно пугающе.

– Где можно услышать эту песню? Возможно, это просто дети шутят назло родителям.

Сунь Юань почувствовал, как холодок пробежал по коже, и поежился:

– Глава, в том-то и дело, что эта песня звучит по всей столице, во всех местах одновременно и…

Дверь открылась, и Сунь Юань дернулся от испуга. Внутрь вошел заместитель Чжи. Ощутив напряженную атмосферу, он опешил:

– Что произошло? Малыш Сунь, ты словно духа увидел… – Он хохотнул, но никто не поддержал его. Перестав смеяться и заметив их серьезные лица, Чжи Хань доложил: – Глава Юнь, к нам обратился чиновник Юй Цюань из Министерства церемоний, он сказал, что вы знаете его…

Юнь Шэнли кивнул:

– Это близкий друг отца. Разумеется, я его знаю. Что за просьба?

Чжи Хань задумался, как бы объяснить суть дела, чтобы при этом не вывести главу из себя.

– У него пропал пес… Любимый пес.

– Собака? – Юнь Шэнли не смог сдержать удивления. С таким к ним еще не обращались… – И он попросил Ведомство найти его?

– Все так. Я не стал отказывать, раз вы знакомы.

Подчиненные предполагали, что глава, разумеется, перенаправит это прошение, но он их смог удивить. Поднявшись, он приказал:

– Отправимся к чиновнику Юю, я не могу игнорировать его. – Уважение к близкому другу отца было не единственной причиной для начала расследования, просто… Если он еще немного просидит без дела и начнет думать о том, о чем думать не следовало, его голова взорвется от мыслей.

Взяв с собой стражу, они отправились в поместье Юй Цюаня. Вперед они послали слугу, который предупредил хозяев о приходе работников Ведомства, поэтому их встретили у входа и провели во двор, где уже в резном кресле сидел пожилой мужчина и пил чай из фарфоровой чашки. Рядом с ним стояла его средняя дочь. Узнав, что к ним пожалует сам молодой глава Ведомства наказаний, она принарядилась, надела свое лучшее платье и заколола волосы самой изящной шпилькой, подаренной ей отцом на день рождения.

– Шэнли! – Увидев молодого человека, чиновник подскочил. Он был уже в преклонном возрасте, но энергия, будто бы накопленная за долгие годы легкой службы в должности, делала его удивительно оживленным. – Твой отец, узнав о моем горе, сразу направил меня к тебе. Сказал, что тебе как раз не хватает дел.

Юнь Шэнли вымученно улыбнулся, понимая, зачем отец так поступил. Чиновник Юй был очень… болтливым и мог говорить о чем угодно, не замолкая, а тем для разговора у него в силу возраста было предостаточно. Отец явно не захотел выслушивать чужие жалобы и решил наказать сына таким образом.

– Конечно, как я мог проигнорировать вашу просьбу? Мне доложили, что что-то случилось с вашей собакой.

Слуга предложил главе Ведомства сесть рядом с господином Юем на соседнее кресло. Когда Юнь Шэнли проходил мимо дочери чиновника, та затаила дыхание в ожидании хотя бы чего-нибудь, хотя бы вскользь брошенного взгляда – но тщетно.

– Мой любимый пес, Огонек… – Мужчина от воспоминаний тут же разрыдался, и его дочери пришлось отдать ему свой платок.

– Отец, не горюйте!

Послышался лай, и со стороны сада к ним выбежала собака. Она была крупной, мускулистой, с рыжей короткой шерстью и стоячими ушами.

– Сам Его Величество подарил мне двух охотничьих собак, когда они были еще щенками. – Пес радостно подбежал и подставил морду под ладонь хозяина, прося ласки. – Теперь осталась только одна.

Чжи Хань коснулся холки собаки и принялся гладить ее. Она в ответ радостно завиляла хвостом, не понимая серьезности разговора людей.

– Когда пропал пес?

– Позавчера вечером. У меня был прием в честь дня рождения дочери, – со вздохом продолжил чиновник Юй, глядя на красавицу, что замерла рядом и во все глаза смотрела на главу Ведомства, не смея дышать. – Из-за этого грандиозного события ко мне пришло множество людей… Шэнли, как жаль, что ты не смог присутствовать!