ним отличные отношения. И об этом, – Яо Линь показал на Чжи Ханя, – тоже позаботься.

Сяо Ши еще раз взглянул на Сунь Юаня, который продолжал крепко спать, затем перевел взгляд на похрапывающего заместителя Чжи и захотел завыть от горя.

Глава 5

– Он убежал! Пес убежал, когда я… – Слуга чиновника Юя держался из последних сил; он мог с трудом поднять голову, и голос его был едва слышен, – открыл клетку. А дальше… Я побежал следом, но нигде не мог его найти! Сколько бы ни звал! Он обычно всегда приходил на мой голос! Я-я боялся гнева господина, п-поэтому…

– Убежал, и ты его больше не нашел? Какая досада.

Юнь Шэнли задумчиво покрутил в руке кинжал с длинной рукоятью. Стражи подумали, что глава прекратит пытки, но неожиданно тот замахнулся и пронзил плечо слуги, прямо в месте, где у того уже был шрам. Чтобы причинить больше страданий.

Тюрьму Ведомства оглушили новые крики. Юнь Шэнли пытал его всего ничего, а тот уже готов был выть от боли и выглядел так, словно собирался вот-вот испустить дух. Никакой стойкости характера.

– Молодая госпожа Юй! Она, она, она заставила меня открыть клетку! – выкрикнул слуга и закашлялся, давясь слезами. – Огонек… Он не любил госпожу, и она решила избавиться от него, приказав мне отпустить его в город!

– Дочь господина Юя?

А-Шань принялся обвинять молодую госпожу Юй, не отрицая при этом, что отпустил собаку, но было ли это правдой и не сделал ли он с бедным животным что-то еще, никто не знал. А признаваться в содеянном до конца служка отказывался. Возможно, назло господину продал Огонька за немалые деньги ценителям особых пород. Были и другие варианты, например, тот, при котором А-Шань действительно случайно упустил пса и тот умер от голода… Но собака была породистой охотницей и обладала великолепным нюхом – найти дорогу домой для нее бы не составило труда, а значит, ей просто не дали вернуться.

– Люди Ведомства перевернули почти всю столицу вверх дном, но не нашли даже трупа собаки. Куда ты дел тело? – спросил глава спокойным тоном, еще глубже разрезая кинжалом плоть.

– А-а-а! – Слуга не выдержал и обмяк, безвольно повисая на цепях. Его тело было слабым из-за скудного питания и тяжелой работы, поэтому долго парнишка не продержался.

– Жаль, жаль… – пробормотал Юнь Шэнли, разглядывая кровь на лезвии.

Молодые стражники, Юй-Юй[14] и Фэй-Фэй[15], тяжело сглотнули, пугаясь неожиданной кровожадности главы Ведомства, словно барышни, вполне оправдывая свои нежные и изысканные имена. Так действительно обычно называли девочек, но… когда братья-близнецы родились, матери сообщили о появлении на свет дочерей и, не раздумывая, она дала детям такие чудесные имена. Женщина и повитуха поторопились и не разглядели в них мальчиков в первые минуты… В итоге юноши до сих пор получали обидные насмешки в свою сторону.

Они давно уже работали стражниками в тюрьме и знали, что обычно глава Ведомства наказаний не пытает простых людей, не замешанных в серьезных преступлениях, – эту «грязную» работу он оставлял на Большого Мо. Но в последние дни глава Юнь как будто сошел с ума и почти не вылезал из тюрьмы, лично занимаясь заключенными.

К тому же работы у главы теперь было предостаточно: из-за появления той жутковатой песенки, которая заставила тысячи жителей трястись от страха по ночам, Юнь Шэнли резко переключился на поиск тех, кто мог бы ее распространять, и расследовал он это дело достаточно жестко. Он заставлял стражу патрулировать улицу по ночам до самого рассвета, и к сегодняшнему дню работники Ведомства переловили немало людей, которые, как им казалось, вели себя странно. Были и бездомные, и пьяницы, и нищие, и просто заблудившиеся люди, которыми теперь была переполнена тюрьма. Но даже после таких «чисток» песенка продолжала звучать на улицах города, словно ее действительно пел дух, а не живой человек. Расследование зашло в тупик.

– Как поживает госпожа Фу? – Повернулся наконец-то Юнь Шэнли к стражникам, и те заметили на его щеке брызги крови.

Юй-Юй протянул платок, вежливо намекая главе на следы, которые стоило бы убрать. Юнь Шэнли любезно принял помощь, но так как его руки были испачканы в чужой крови еще сильнее, то он сделал только хуже, размазав кровь по лицу.

Юй-Юй и Фэй-Фэй были одними из тех, кто, помимо основной работы в Ведомстве, по приказу главы вел за хозяйкой борделя слежку, и Юй-Юй ответил:

– Глава Юнь, докладываю! Пока она не делает ничего подозрительного. Никаких писем мы не перехватывали, она ни с кем не встречалась. Вероятно, она выжидает, как и мы…

– Хорошо, не спускайте с нее глаз. – Увлекшись пытками, Юнь Шэнли совсем позабыл о своих главных подчиненных. – Где заместитель Чжи?

– Заместитель Чжи и чиновник Сунь воспользовались тем, что вы заняты в темнице, и ушли пораньше, уверив нас, что получили у вас разрешение и вы одобрили их уход…

– И когда же это я его одобрил? – Юнь Шэнли вскинул брови в удивлении, и всех охватил страх. С кровью на лице и ладонях, с ножом в руке и холодным взглядом темных глаз, глава напоминал самого Яньло-вана[16], устроившего пир на телах грешников.

– О-они… ушли в «Белый Журавль», – неловко ответил Фэй-Фэй.

На лице Юнь Шэнли не отразилось ни одной эмоции. Он пристально посмотрел на трясущихся от ужаса стражников и глухо спросил:

– Ушли в гости к Яо Линю?

Подчиненные не стали отвечать, чувствуя приближение бури, словно одно упоминание этого человека пробуждает в главе множество эмоций, и никто не знал, что Юнь Шэнли сделает под их влиянием в следующий момент.

– Ясно. Верните этого слугу чиновнику Юю, пусть сам решает, что с ним делать, пусть хоть палками до смерти забьет. Он уже признал свою вину, так что теперь бесполезен. И скажите чиновнику Юю провести беседу с дочерью… Пса уже не вернуть, скорее всего, он умер, после того как слуга потерял его из виду, – просто приказал Юнь Шэнли и вышел из камеры.

Юй-Юй и Фэй-Фэй взглянули ему вслед. Глава после новостей о том, куда ушли его заместители, помрачнел еще сильнее, и теперь стражники опасались, что в голову Юнь Шэнли могут прийти «замечательные» идеи в духе «почему бы нам не обыскать всю столицу еще раз?».

Юнь Шэнли твердо решил не думать о Яо Лине – раз тот отказывается общаться с ним, пусть. Ему тоже никто здесь не рад. И Юнь Шэнли справлялся, он даже немного гордился собой, потому что прошло столько времени,