ему понять: ты тут просто потому, что сам этого захотел, а не потому, что я от тебя завишу. Как бы там ни было на самом деле.

Если посмотреть правде в глаза, почти темный очень верен ближнему кругу, хотя и страдает самодурством. При всей своей паранойе он отлично подбирает команду. Иногда кто-нибудь может всерьез обидеться, даже уйти. Но потом жалеет, сомневается, иногда возвращается. Почти темный без звука берет обратно. Обиды для него не существует, и не потому, что он добрый, просто всех видит насквозь.

Рядом с ним не бывает другого лидера. Как два магнита, они отталкиваются, при этом еще и искрит изрядно. Чтоб не разряжаться на людей и поменьше их мучить, почти темный практикует всевозможный экстремальный экстрим, от духовного (например, промолчать сорок дней) до физического (установить рекорд по прыжкам с высоты на скалы), в крайнем случае — ходит в казино. В его мозгу должна быть альтернативная точка судороги, точка азарта, которая позволяет не сгибать всех вокруг в электрическую дугу.

И вот именно такой почти темный и есть идеальный противник, побеждающий зло. Потому что, будучи белым и чистеньким, зло не победить. Это по силам лишь тому, кто способен на эмпатию ко злу, кто носит его в себе, но при этом категорически не сомневается в своих собственных — абсолютных — ценностях. В конечном итоге успешным психопатом стоит быть именно по этой причине.

Но об этом подробнее в конце книги.

Как стать психопатом. И править миром, конечно же

18. Check your privilege

Проверьте свои привилегии. Задача этой фразы — побудить людей осознать свои социальные и прочие привилегии и то, как они могут влиять на их восприятие мира и взаимодействие с окружающими. В популярном тесте на привилегии есть вопросы не только о доходах родителей («Вы учились в хорошем университете», «Вы никогда не ложились спать голодным»), но и о принадлежности к религиозным и другим меньшинствам, и о нейроотличиях («Вы никогда не пытались совершить самоубийство», «Вы никогда не принимали таблетки, чтобы управлять своим психическим здоровьем»).

Действительно, сытый голодного не разумеет, как и здоровый больного и наоборот. Это не значит, что у сытых нет проблем. Просто привилегии сглаживают многие трудности, заставляя некоторых (не всех) презрительно фыркать: «И чего это они не могут просто выучить английский?» — «Я бы на ее месте давно ушла от такого мужа!» — «У него просто узкий кругозор».

С другой стороны, мне встречаются весьма привилегированные молодые люди, которые сгорают от стыда за свои привилегии. Они шагу не могут шагнуть без того, чтобы не начать оправдываться: «Да, это всё деньги папы… Да, без них я ничего не стою… Да, я никогда не спал под забором…»

Когда я слышу такое, мне неизменно вспоминаются богатые и успешные люди, у которых изначально был отличный старт. Вот несколько примеров навскидку: Илон Маск — говорят, у его отца сейф просто не закрывался от пачек наличных. Билл Гейтс — его мать была лично знакома с президентом IBM и помогла сыну заключить с ним сделку. Уоррен Баффет, Моцарт в мире финансов, — его отец занимался инвестициями и заседал в нижней палате Конгресса США. Кстати, тот самый Моцарт тоже вышел из музыкальной семьи. И все эти и многие другие люди не печалились, что им не пришлось начинать с низов.

А уж Иоганн Себастьян Бах — тот был не просто из семьи музыкантов, а из настоящей гармонической мафии. В нескольких немецких княжествах XVII–XVIII веков Бахи занимали чуть ли не все музыкальные должности во всех городах и городишках: капельмейстеры, органисты, руководители оркестров… Для человека с фамилией Бах были открыты все музыкальные двери. Кстати, принадлежность к такому клану создает не только привилегии, но и немалое психологическое давление. Старший сын Баха, Карл Филипп Эммануэль, вопреки всему окончил юридический факультет. Но от судьбы не ушел: к концу жизни папы популярность сына как музыканта была выше.

Или взять Маргарете фон дер Борх. Юная баронесса, представительница богатой немецкой аристократической семьи, увлекалась славистикой и хотела стать журналисткой. Но побывала в Павловском детском доме-интернате и начала систематически выстраивать систему помощи сиротам с тяжелой инвалидностью и семьям с такими детьми. Организовала фонд, создала команду уникальных специалистов, привлекла сотни волонтеров, осуществила множество разных программ. Фон дер Борх, энергичная, обаятельная и харизматичная, рано умерла, успев совершить множество добрых дел. Эта женщина не чувствовала вины за свои привилегии — она пользовалась ими на всю катушку и делала то, что хотела.

Если у вас есть привилегии, нечего за них извиняться. Это же прекрасно, если вам не приходится думать о хлебе насущном. Можно сразу начинать исполнять мечты!

Привилегии бывают разными.

В предыдущих главах я уже упоминал о том, что у успешных психопатов обычно много энергии. Это тоже привилегия. Тот, кто выбился из низов, тоже не всегда осознаёт: крепкая психика, бодрый характер и нормальное здоровье помогают достичь большего.

Отсутствие какой-то одной привилегии при наличии другой может приводить к гиперкомпенсации. Более того: иногда «непривилегированность» и есть своего рода привилегия, дающая возможности. Конечно, при условии, что в чем-то другом вам все-таки повезло. (Бедняге Генделю, выходцу из бедной немузыкальной семьи, пришлось уехать в Англию, потому что он был не Бах. Движимый тщеславием и гениальностью, он первым среди музыкантов снискал всеевропейскую популярность и заработал на операх такие внушительные суммы, до которых трудоголику-автору «Страстей по Матфею» было очень и очень далеко.)

Некоторые успешные психопаты говорят, что голодное детство стало одним из их моторов. «Я никогда не буду голодать!» — мощная мотивация. Но подумаем, все ли, кто недоедал в детстве, стали успешными в зрелости? Увы, только те, кто смог (и это лишь отчасти благодаря усилиям, есть и элемент везения). Люди, находящиеся в меньшинстве или изоляции, пытаются создать безопасную среду и аккумулируют средства для этого. Неудовлетворенная потребность рождает идеи, как удовлетворить ее быстрее, проще, иначе.

А уж сколько иммигрантов среди успешных психопатов! Чужаки, живущие на стыке культур, мыслят иначе, в их головах меньше барьеров.