заметили, он понимает и то, что мы — не его еда. Так наша природная агрессивность без слишком сильных столкновений ведет нас туда, куда мы хотим. И наоборот, невозможность проживать агрессию делает нас кормом первого же злостного психопата, который встречается на нашем пути.

16. Подозревать — значит доверять

Когда я описывал психопата, то в одном месте ввернул, что он не боится доверять и обманываться. При этом психопаты, конечно, очень часто бывают полными параноиками. Паранойя — не в строго медицинском, а в культурно-социальном смысле — это состояние, при котором что-то в мире или даже весь мир кажется человеку враждебным и небезопасным без объективной причины. «Параноить» значит постоянно быть начеку, ощущать скрытый подвох. Но что такое объективная причина? И бывает ли мир полностью безопасным?

Шпионы, детективы и журналисты-расследователи всегда жили и живут в мире, где их есть кому ненавидеть и выслеживать. Когда какой-нибудь расследователь сообщает, что его хотят убить мафиози или иные сильные мира сего, это кажется вполне естественным, и никому не придет в голову считать, что он оторвался от реальности.

В жестоком сообществе, живущем по законам силы, объектом ненависти может стать кто угодно, в неожиданный момент, по неожиданным мотивам. Любой незаметно для себя может оказаться в ситуации, где все сомнительно, все требует проверки и может обернуться не тем, чем кажется. Мотивы корысти и мести усиливаются с ужесточением социальных, политических, экономических обстоятельств: ограниченные ресурсы люди делят более ожесточенно.

Логично на всякий случай заранее спрашивать себя: а как ко мне относятся ближние мои? А дальние? Предосторожности становятся небессмысленными, иногда они спасают жизнь.

В этом мире неожиданно оказываются на коне подозрительные психопаты — те, кто всегда держал револьвер поближе к изголовью.

Рик Рескорла, вице-президент банка Morgan Stanley по безопасности, много лет предлагал руководству перевести офис из Южной башни Всемирного торгового центра. Те отказывались и между собой извиняли его «излишнюю» бдительность профдеформацией боевого офицера, посттравматическим расстройством и чем угодно. Ну что ж, не хотите, как хотите, рассудил Рик и делал, что мог: долгие годы изматывал сотрудников банка регулярными тренировками по эвакуации. Бегая туда-сюда по лестницам, сотрудники бранили вице-президента, иронически вздыхали, закатывали глаза, шепотом называли его чертовым параноиком — но слушались. Такой был человек.

Одиннадцатого сентября 2001 года эти надоевшие всем тренировки спасли более двух тысяч шестисот человек. Пока сотрудники других офисов соображали, как себя вести, финансисты Morgan Stanley быстро и организованно спустились вниз и отошли от здания. Почти все. Несколько человек не смогли выбраться. Рескорла погиб, спасая этих нескольких.

Люди, над которыми посмеивались за их радикальные прогнозы, бессмысленные предосторожности или тревожную сверхчувствительность, испытывают в наши дни смешанные чувства. Они могут многому научить.

Вдруг оказалось, что хороших парней в мире больше нет. На каждом новом повороте серпантина каждый из нас, пассажиров, спрашивает себя: до какой степени то, что нам открылось, это бред и морок, а до какой — реальные контуры ужасного будущего?

Не отвечать на странноватые сообщения «начальства» в мессенджерах, просить сверхгарантий у продавца машины и думать о том, как безопасно проехать в ту или иную точку земного шара, — эти шаги вполне адекватны тому миру, в котором мы оказались. Позиция тотальной подозрительности спасает. Беспечность может нанести ущерб.

В связи с этим невозможно не прийти к размышлениям о значении слова «адекватность». Мы привыкли пользоваться им в значении «нормальность и психическое здоровье», но на деле это всего лишь соответствие реакции сложившимся обстоятельствам.

Когда мы оказываемся в экстренной ситуации, адекватность также становится альтернативной, и править миром начинают психопаты. Мы остро ощущаем агрессию, даже когда она не касается нас напрямую. Когда мы видим и слышим многое о зле, обмане, жертвах, когда не ощущаем себя в безопасности, на внешние обстоятельства проецируется внутренняя угроза, всегда живущая внутри нас. Это животный ужас перед хищником, который прямо сейчас, незамеченный, крадется к нам за кустами. В следующую секунду он прыгнет, раздерет нас когтями и зубами, сожрет и переварит.

Но это еще не вся правда. Если чужой жестокости мы боимся, то за свое стремление защититься, дать сдачи, убить в ответ можем чувствовать скрытую вину и бояться наказания. В мире подвоха человек порой ощущает себя не только жертвой, но и в какой-то степени актором насилия.

Возрастающее давление внешней ненависти заставляет нас испытывать ответный гнев. В то время как люди с нормативной адаптацией переживают это как стресс, для психопатов это естественные, нормальные условия работы и жизни. В этих условиях психопаты умудряются, что называется, не напрягаться. Они похожи на охотников, которые двигаются плавно, но всегда начеку.

Недоверие и подозрительность не ограничивают их умение сотрудничать и доверять. А доверять и сотрудничать — это выгодно. Вот только как сочетать способность защищаться от обмана с готовностью идти навстречу и подавать людям руку? Как это устроено?

Люди с нормативной адаптацией, с одной стороны, считают, что к людям надо относиться с заведомым недоверием, пока те не докажут обратное. И даже когда докажут, мало ли что. С другой стороны, нормативный человек привык себя уговаривать. Он до последнего уговаривает себя, что все хорошо, потому что не хочет терпеть дискомфорт и обижать людей. «Да что там, всё еще нормально, всё в порядке». Ситуация подсказывает, что уже давно и далеко не всё, но ведь не стоит «раздражаться по пустякам» и «замечать всякие мелочи».

В результате ситуация развивается до предела, и тогда уж нормативный человек всплескивает руками и ощущает себя жертвой предательства. Конечно, это очень больно.

И потом обманутый нормативный человек долго-долго никому не верит, все проверяет и перепроверяет даже в тех случаях, когда и нет никаких тревожных сигналов. Поэтому он недополучает доходы, не может наладить партнерство и не сближается с людьми — ведь никак невозможно узнать, обманут или нет!

Между тем узнать-то можно, ничего сверхъестественного в этом нет. Для этого не надо читать людей как книгу. Достаточно просто смотреть на них чуть внимательней, чем это обычно делают нормальные люди. Как правило, обману всегда предшествуют другие мелкие и крупные