стопам! Станет настоящим боксером, продолжит мою блестящую карьеру. И его подарит мне не Катька, а Уля!

Лина, конечно, тоже любит спорт, она хорошая девочка. Гораздо более перспективна, чем ее старшая сестра. Но девки есть девки, а такой легенде как я нужен наследник. Это вопрос чести!

Но все мои сладкие мысли нарушает эта гора жира, он идет к нам и пол под ним жалобно стонет.

— У меня сын! — все еще не могу избавиться от счастливой лыбы.

Все же в этой куче жира должна быть хоть капля мужского? Может он понять мою радость?

— Мне все равно, кто у вас там — сын, дочь или неведома зверушка. Хоть дракон. За квартиру вы не платили. Имущество испортили. Ковер персидский — это раз. Обои в воске — это два. Мои нервы — это три. Репутация квартиры — это четыре.

— Какая еще репутация? — восклицает Уля.

— А думаешь, очень много желающих снимать хату, если у нее репутация магического, неадекватного сборища ведьм? А смрад? Соседи так просто не забудут и не простят! Всех новых жильцов уведомят! — хрипит жирдяй.

А от него самого такой смрад пота стоит, что в пору противогаз надевать.

— Я все отдам! — рявкаю, не выпуская снимка из рук. — У меня сын будет! Ты понимаешь, чучело? Наследник! Да я ради него горы сверну! Я у тебя этот клоповник выкуплю! И сверху накину, если сейчас как мужик поступишь.

— Вот когда выкупишь — тогда и поговорим, — жирдяй не впечатляется. Он вообще непробиваемый. — А пока с тебя расписка. Или ментов позову. Пусть с вами разбираются. Одна расписка от нее у меня есть, и показания соседей. И договор мы заключали, а она не платила. Так что на моей стороне закон.

— Жир в тебе окончательно остатки мозга сожрал. Так и не понял, с кем мог дружбу завести, — выплевываю ему. — Давай чиркану тебе расписку. Все верну.

Жирдяй реально может вызвать полицию. Ясное дело, что я все улажу, пару автографов дам, в свои залы приглашу. Когда я все формальности утрясу и все восстановлю. Но Уле сейчас нельзя нервничать. Она сына моего носит, я должен обеспечить ей комфорт.

— Давай, напишу, — цежу сквозь зубы.

Он мне какой-то огрызок бумаги сует. Пишу, так, что ручкой до дыр жалкий клочок царапаю. Унизительно. Как же унизительно! Тут же вспоминаю, кто виновница сегодняшнего кошмара. Но ничего. Катька мне за это ответит. Я ей этот листок потом в глотку затолкаю.

— На! — швыряю ему бумагу.

Жирдяй внимательно читает, шевеля губами.

— Годится. Проценты натикают, если просрочишь. А теперь — на выход. Вещички, так и быть, забирайте. Кроме фена и ноутбука. Это в залог пойдет.

— Как?! — взвизгивает Уля, в ее глазах настоящий испуг. — Фен нельзя! Он стоит как твоя почка!

— Значит, у меня теперь есть фен по цене почки. Буду лысину полировать, — усмехается гора жира. — Валите. И удачи с мелким, — он оглядывает нас с ног до головы — меня в грязном, мокром костюме и зареванную Улю с потекшей тушью. — Хотя, судя по вашему виду, кормить вы его будете солнечной энергией и пылью. Ну, или чакры ему прочистите, может, сытым станет.

Дверь за нами захлопывается с таким звуком, будто заколотили крышку гроба. Щелчок замка — контрольный выстрел.

Мы остаемся на улице. Темнеет. Мокрый снег лепит в лицо. Я стою в луже, держа в одной руке ручку розового чемодана, а другой прижимаю к груди заветный снимок УЗИ. Ульяна сидит на втором чемодане прямо посреди тротуара и воет.

— Все пропало… Коля, мы бомжи… Фен забрали… Жить негде… Мне холодно… Я хочу в СПА… Коля, сделай что-нибудь!

— Не ной! — я чувствую странный прилив сил. Адреналин бурлит. У меня будет сын! Все остальное — временные трудности. — Мы не бомжи. Мы просто… временно перегруппировываемся.

— Куда мы пойдем? — она поднимает на меня заплаканные глаза с потеками туши. — Гостиницу, подозреваю, ты не оплатишь. К маме моей нельзя, она меня убьет, если узнает, что я беременна от женатого мужика без денег.

И тут меня осеняет. Я хлопаю себя по карману. Ключи! Катька же мне их дала!

— Уля! Вставай! Мы спасены!

Глава 15

— Ты нашел деньги? — она вскакивает с чемодана, расправляет плечи, как птица феникс.

Я трясу связкой ключей перед носом мармеладки. Почему-то сразу в голове всплывают слова жены, про свалку, специфический район. Мысленно усмехаюсь. Сто пудов приукрасила, чтобы нагнать драмы.

Она же благодаря мне шиковала, как сыр в масле каталась. И жилье чуть скромнее, для нее типа свалки. Она наверняка сняла мне какую-нибудь скромную студию в новостройке на окраине. Метров тридцать. Для нее это — конура. А для нас сейчас — спасение. Она, конечно, стерва, но вкус у нее есть. И совесть. Не отправит же она отца своей дочери в настоящий хлев. Нет, она просто пугает. Хочет, чтобы я помучился. Фиг тебе, Катя. Я выживу везде. И ты все равно за все ответишь!

— Что это? — Уля хмурится. — Я думала, ты вспомнил, где у тебя еще деньги и мы сейчас в отель поедем.

— Это все будет. Я тебе слово даю, — бью себя кулаком в грудь, — Вы с сыном ни в чем нуждаться не будете. Я тебя и будущего чемпиона озолочу!

— Какого еще чемпиона? — недоуменно моргает.

— Тот, что у тебя в животе, Уль, — подхожу и кладу руку ей на живот. — У нашего сына впереди блестящая карьера боксера, он станет чемпионом мира!

— Вообще-то, мне еще не сказали кто у меня. Срок маленький. Может и девочка быть.

— Нет! Я чую! Пацан будет! Третий раз… — тут я запинаюсь. Не третий, нет. Но мармеладке этого знать не надо, — Пацан точно будет! Ты станешь матерью и женой чемпионов!

Как представляю это, и все не кажется таким паршивым. И этот снег, сырость, заблокированные карты, все это можно решить. А вот есть нечто неизменное, это новая жизнь, сын, Уля. Я на самом деле счастливый мужик!

— Для начала разберись с тем, где и как мы жить будем. Коль, у меня денег нет, у тебя оказывается тоже. Мы с чемоданами в грязи. Этого я, по-твоему, заслуживаю! — топает ножкой.

— Так есть же, — еще раз показываю ей ключи. Даже клочок бумаги с адресом нахожу у себя в кармане. — Моя бывшая, все-таки баба с совестью. Она понимает, кого теряет. Вот позаботилась о жилье для меня.

— Квартиру? — Уля недоверчиво шмыгает носом. — Какую? Нормальную?

— Студию. В новостройке. Пока счета не разморозим — идеальный